Стоящий возле машины, невозмутимый, как ирокез, Саша не сказал мне не слова, что меня начало несколько напрягать. Я отсутствовал минут пятнадцать, мой напарник стоял под солнцем, не имея известий, куда я потерялся, и ни слова упрека? А вдруг его молчание и отсутствие реакции имеет накопительный эффект, и он внезапно сорвется и…

Не хотелось даже думать о том, что творится в голове у Саши, тем более, что надо было срочно уносить отсюда ноги.

До момента, когда деревня не скрылась в клубах пыли, поднятых колесами моего «Ниссана», я несколько раз бросал взгляд в зеркало заднего вида, но знакомая фигурка в голубой форменной рубахе и брюках цвета маренго там так и не появилась? Неужели мент рванул до следующей деревни — там расстояние. По моему, как минимум три километра оставалось. Уважение бывшему коллеге, очень упорный мужчина.

Областное БТИ.

Наконец я вывалился из здания по учету областной недвижимости, не имея возможности убрать с лица дурацкую улыбочку. Проведя почти весь день с «заряженным» инспектором я сдал на регистрацию все сделки по переходу в мою собственность восьми домов с приусадебными участками, и если все будет в порядке, то через десять дней я стану практически помещиком…

Шестеро наследников, собранные мной для сдачи документов, поглядев по сторонам и поняв, что двух давешних бузотеров, что пытались отжать у меня деньги или дома, с нами нет и, вероятно, не будет, вели себя как образцовые клиенты — молча сдали документы, подписали бумаги там, где надо и вежливо попрощавшись, ушли. Надеюсь, что больше никогда тих людей я не увижу. Ну а за Алексея и Михаила документы сдал я, благо, за несколько месяцев работы над их наследством, они выдали мне несколько доверенностей, в одной из которых и было право сдать договор без присутствия правообладателя. Ну а сейчас…

«Сейчас» не получилось — стоило мне выйти из здания, как что-то мелькнуло сбоку, меня подбросило в воздух и я, с приличным ускорением грохнулся спиной об асфальт, так, что у меня потемнело в глазах и оборвалось дыхание.

Темная пелена не успела спасть с моих глаз, как меня перевернули на живот, жестко завернули руки за спину, после чего, ухватив за волосы, зажрали голову вверх так, что захрустели все позвонки.

Только с третьего раза я понял, что неприятный голос за спиной требует, чтобы я назвал свое имя –отчество и фамилию. После того, как я представился, на голову мне натянули вонючий тряпичный мешок, вздернули вверх, и забросили куда-то, судя по неровностям резинового коврика, печатавшегося в шею, на пол салона микроавтобуса. На спину, с силой опустилась, какая-то жесткая тяжесть, как бы не подошва спецназовского берца. Машина завелась, и с толчком дернулась, а я вспомнил, как совсем недавно вез, уложенного на пол, связанного Мищу Прохорова, с самыми грубыми нарушениями социалистической законности. Не является ли это, очень жесткое задержание, ответочкой мне за то, что я сам грубо попрал права бывшего сидельца. Вот на этой философской ноте мы и приехали, после чего меня, за шиворот, вытащили из автомобиля, подняли и, наклонив мою голову вперед, открывая ей все двери и задевая о углы, погнали меня вперед и вверх, в тоскливую неизвестность.

На втором или третьем этаже, я уже плохо соображал, с меня сняли тугие наручники и вонючую тряпку с головы, но легче мне не стало. Пинком берцем по щиколотки, кто-то из сотрудников СОБРа, расставил мои ноги на надлежащую ширину, в коей позе я и застыл на несколько, нескончаемых часов. Лицо в стену, оперившись руками туда же, и «бодрящие» удары по корпусу или ногам от любого, проходящего мимо, сотрудника по борьбе с организованной преступностью. Рядом со мной периодически, в такую же позу, ставили грустных братков с бычьими шеями, которых периодически уводили, некоторых возвращали. Вокруг меня кипел адский бульон боли и страданий, лишь я остался недвижим, готовый в любой момент получить дубинкой поперек спины или тяжелым ботинком по почкам.

Глава десятая.

Ответить за все.

Июнь 1994 года.

Чувствовал ли я страх, стоя, уперевшись мордой лица в стену? Нет, не чувствовал, просто хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Бесцельное стояние у стены бесило меня неимоверно, а через некоторое время я неожиданно начал впадать в тягучую дремоту, с которой не было никаких сил бороться. Я пытался незаметно порезать кожу ладони ногтем большого пальца, чтобы боль немного взбодрила, но боль была какая-то несерьезная, и я опять начинал дремать, что заканчивалось весьма плачевно… Никогда, будучи постовым, не носил дубинку на посту — в драке от нее толку было ровно ноль, и сейчас, получая от прохаживающегося сзади бойца СОБРа резиновой палкой поперек спины за, так сказать, сон на посту, снова убеждался, что это не столько больно, сколько обидно…

— Это откуда к нам такого красивого дяденьку замело? — раздался за спиной дурашливый голос: — Или чего забыл, сказать пришел?

Я стоял, не шевелясь, по-прежнему глядя в стену. Голосок конечно раздавался за моей спиной, но вполне могли обращаться к моим соседям слева или справа, да и не хотелось мне, чтобы этот голос обращался ко мне, больно он был радостно-похабный. Не надо мне, чтобы меня кто-то знал, лишнее это. Лучше стать незаметной тучкой… Тучкой стать не получилось.

— Смотри, брателло, какой он важный стал, старых знакомцев не узнает…- меня дернули за плечо: — Да ты, Громов, повернись, не стесняйся…

Пришлось разворачиваться и вновь огорчаться — напротив меня стояла и улыбались желтыми от табака зубами, «сладкая парочка» — опера из РУБОПа, что несколько месяцев назад пытались «поставить крышу» моему ломбарду.

— Доброго дня…- единственное, что мог я пробубнить.

— Ну у нас то день добрый, а вот для тебя — не знаем. — тон опять задавал «седой»: — Давай, отлепляйся от стены и пошли с нами.

Меня привели в просторный кабинет, ожидаемо поставили к стене и «чванливый» принялся медленно и демонстративно натягивать на руки потертые боксерские перчатки.

— Самому не смешно? — мотнул я головой.

— Сейчас кому-то не до смеха будет. — «чванливый» принялся прыгать вокруг меня, демонстрируя выпады.

— Смешные вы парни. — я отодвинул «боксера» в сторону, и присел на стул, ожидая удара с сзади, но его не последовало.

«Седой», сидевший за столом, досадливо поджал губы и махнул рукой, после чего топтание за моей спиной и сердитое пыхтение прекратились, видимо, по плану «беседы» я должен был стоять у стенки, закрываясь от угрожающих движений «боксера».