— Естественно! — воскликнула та, и вдруг от неё во все стороны как будто брызнули золотые светящиеся цепи, которые метнулись к Воланду, обвили его и начали притягивать к Амине.

Воланд даже рассмеялся.

— Красиво, но совершенно бессмысленно! — воскликнул он, — что ты делаешь? И главное, зачем?

— Скоро узнаешь, дорогой! — почти ласково сказала Амина. К этому моменту Воланд уже был прижат к ней, и цепи начали стремительно закручиваться вокруг них, как бы укутывая в золотистый кокон, из которого торчали только их головы.

— Амина, это уже не смешно! — воскликнул Воланд, — сейчас же прекрати!

— С чего бы это? — радостно воскликнула она, — я тоже умоляла прекратить, помнишь, было такое? И что ты сделал, а?

— Кто прошлое помянет… ну ты знаешь! — сказал Воланд.

— А кто забудет, с тем ты знаешь, что бывает? — крикнула Амина.

— Остановись! — грозно проревел Воланд, видимо, ситуация ему стала казаться уходящей из-под контроля.

— Прощайте, пупсики, было здорово! — прокричала Амина нам, — это был лучший день в моей жизни!

И после этих слов они вспыхнули ярким факелом. Воланд взревел от боли, а Амина продолжала смеяться.

— Она убивает себя! — потрясённо сказала Зоя.

— Амина, у тебя лучшая задница в мире! — прокричала неожиданно Маша.

— Спасибо, Мань! Прости, я врала, твоя лучше! — донеслось из пламени, — Алик, спасибо тебе! Ты меня освободил…

Последние слова уже прозвучали с надрывом, видимо, пламя начало пожирать и её.

— Я смерть кощеева! — донеслось через некоторое время из огня, а потом он вспыхнул с такой невероятной силой, как будто под ними окрыли вентиль гигантской газовой трубы.

Столб огня ударил в небо на несколько десятков метров, держался так некоторое время, а потом начал медленно опадать.

Все стояли и потрясённо смотрели на происходящее. Слов ни у кого больше не было. На противоположном конце воронки я заметил стоящую Алису. Она была шокирована происходящим не меньше, чем мы.

Внутри образовалась какая-то нехорошая пустота. Я медленно вышел из-за нашего укрытия и пошёл по склону вниз, к догорающим останкам, едва слышно сказав на ходу:

— Как же ты нас всех в очередной раз обманула, Амина-кислота!