— Нет, откуда? — ответил я.

— Валерка Морозов, — усмехнулась Амина, — но да, у него всегда была страсть к показухе. Понты, это святое!

— Тут я согласен, — улыбнулся я, — иногда понты очень хорошо работают, когда приходится бодаться с тем, кто заведомо сильнее тебя.

— Возможно, — сказала Амина, — в общем, имея уникальные возможности копировать дары, что задумал Воланд?

— Скопировал твой дар, чтобы стать бессмертным? — предположила Маша, — но зачем же тогда ему ты понадобилась.

— Мой дар оказался слишком уникальным, — на этих словах Маша хмыкнула, но Амина это проигнорировала, — и невозможным для копирования. Воланд не смог получить его от меня в полной мере. Но он смог привязать мой дар к себе. И получается, что я его всё время поддерживаю своим даром.

— Так зачем было тебя вешать на стену? — всё никак не могла понять Маша.

— Контроль! — пожала плечами Амина, — меня практически невозможно контролировать. Мне могло стать скучно, и я могла уйти. Совсем! Навсегда! Как, например, могу сделать это и сейчас. Имейте это в виду, я не люблю терпеть. Если мне где-то или с кем-то не нравится, я просто ухожу.

— Ну ладно, допустим! — сказал я, — но что же это получается, если тебя убить, то и он умрёт?

— Я же говорила, что ты сообразительный малый! — улыбнулась Амина, и, резко повернувшись к Фаеру, сказала, — даже не думай! Если мне хоть намёком покажется, что ты задумал неладное, в порошок сотру. Не нужно пытаться уничтожить Воланда, убив меня. Искренне не советую.

— Это не наш метод, — серьёзно сказал я.

— А я и не вам это говорю, — сказала Амина, снова повернувшись к Фаеру.

— Да не собираюсь я ничего делать! — возмутился тот, — и в мыслях не было!

— Смотри у меня! — строго сказала ему Амина, и, повернувшись ко мне, лукаво подмигнула. Она опять немного дурачилась.

— Продолжай, — сказал я, — это же ещё не всё, верно?

— Верно, — кивнула Амина, — он создал мои копии, чтобы разделить меня между ними. И получилось, что дар, который поддерживает в нём жизнь, был по чуть-чуть в каждой из моих отражений.

Я пощёлкал пальцами, вспоминая слово.

— Крестражи, верно? Так вроде это называлось в «Гарри Поттере», да? — вспомнил я.

— Да, — кивнула Амина, — я же говорю, он любит всю эту лабуду. И псевдоним поэтому себе взял такой созвучный. В общем, чувак подстраховался по полной программе. Я была нужна как основной носитель дара. Меня, как экспонат повесили на стену, зная, что я не умру, а буду как законсервированная. Если бы старый меня не кормил, я бы всё равно жила. Но, скорее всего, сейчас бы была в худшем состоянии. В общем, двенадцать шустрых и подготовленных боевых копий меня носили по частичке моего дара. И даже если бы кто-то погиб, остальные остались бы живы. Короче, кощей разложил свои яйца с иголками по разным корзинам. Что было очень мудро с его стороны. И Амины обычно не собирались вместе, максимум небольшими группами… ну, до сегодняшнего дня. Но, как я уже говорила, тут он сам себя перехитрил. И теперь его жизнь зависит только от меня!

— А ты можешь на это как-то повлиять? — спросил я, — на действие своего дара?

— Думаю, что могу! — радостно сказала Амина, — но здесь тоже всё не очень просто. Нет учебников, по которым мы изучали магию и свои дары. Всё приходилось постигать на собственном опыте, или на опыте знакомых, которые готовы были бы им поделиться.

— Очень знакомо звучит, — сказал я с пониманием, и остальные тоже закивали. Все, осваивая магию, проходили один и тот же путь.

— Я кое-что опустила в рассказе, а, похоже, что зря, потому что непонятно получается, — задумалась Амина, — ладно, я коротко, сугубо по фактам пробегусь. Мы были с Валерой, то бишь с Воландом близки. Очень близки. Парочка магов, мечтающих о великом будущем для себя. Всё омрачала только его болезнь, которую Воланд, а уже тогда он просил его так называть, но ещё без «де Морта», так и не смог победить. В общем, он умер!

— Чего? — удивилась Маша.

— Он умер, но я его вернула, — сказала Амина, — и именно это изменило всё. Он сходил на ту сторону и вдруг понял, что смерть, это ещё не конец, и что этим можно управлять. Переоценка собственных сил и гордыня сыграли с ним злую шутку. Он заигрался и думал, что с ним ничего не может случиться, а если что, то всегда всё можно исправить. Но исправить можно не всё! Он начал рыть и искать все возможные знания и практики, касающиеся жизненной энергии. И этот поиск привёл его, условно говоря, на тёмную сторону. Я не верю, что есть добро и зло в чистом виде, есть только наши поступки и их интерпретация. Но всё равно, магические навыки, знания и дары можно делить на тёмные и светлые. Те, что созидают, и те, что разрушают. И пытаясь постичь искусство некромантии, он влез туда, куда лезть было не нужно, не имея достаточных знаний, и убил себя. Умер во второй раз.

— Но ты его снова вернула, — сказала Маша.

— И да и нет, — пожала плечами Амина.

— Это как? — удивилась Маша.

— Мы все живы, пока в нас есть жизненная энергия. Это тонкая сущность, которую сложно понять и измерить. Но она лежит в основе всего живого. И вот эту свою жизненную энергию Воланд и уничтожил, пытаясь овладеть некромантией. Так что, можно сказать, в каком-то смысле овладел. Но вот жить без этой энергии, в отличие от прирождённых некромантов, не смог. Вернуть я его вернула, но восстановить поток жизненной энергии было уже не в моей власти, — сказала Амина, — и удерживать его в этом мире стоило очень больших усилий.