— О! Смотри.

Прямо на них по дороге, вынырнувшей из леса, брели две женщины. Они передвигали ноги с видимым трудом и были одеты подобно многим паломницам, посещающим эти места, — в белые платки и темные платья. У каждой — заплечный мешок.

Приблизившись к ним, Антон затормозил. Линько высунулся из окна и улыбнулся улыбкой доброго кролика.

— Бог в помощь, бабушки. Мы тут деревеньку ищем. Называется примерно Истратово. Вот где-то тут должна быть — на взгорке… Заплутали мы.

Паломницы остановились, поглядели хмуро. Одна выглядела и впрямь очень ветхо — лет на восемьдесят. Маленькая, щуплая, с плотно сжатым ртом, она, как и многие худощавые женщины в этом возрасте, напоминала больную птицу. Вторая была моложе и выглядела лет на шестьдесят — шестьдесят шесть. Высокая, довольно статная, она удивляла смуглостью круглого лица и выразительностью черт: темные глаза смотрели сумрачно из-под выпуклого лба. Волосы были спрятаны под косынку, плотно охватывающую голову.

После непродолжительного молчания произнесла неожиданно тяжелым, низким голосом, плавно махнув рукой за спину:

— А напрямки…

— Через лес, что ли? — уточнил Линько.

Паломница повторила свой странный жест, и обе женщины двинулись дальше.

— Вы ехали через лес? — осведомился Антон.

Линько пожал плечами:

— Да нет вроде. Но может, это кратчайший путь, а?

Они медленно покатили между деревьями. Линько тер потное лицо и сокрушенно качал головой. Метров через двести Антон затормозил.

— Хорош, — сказал он.

Сыщики выбрались из машины и нерешительно потоптались возле. Лесная дорога впереди обрывалась, иссякала, обращалась узкой тропкой, теряющейся в зарослях папоротника. Линько нырнул в салон, выудил карту и расстелил ее на капоте.

— Хрен с ним, с этим Истратовом, — бормотал он, — его и нет тут. Я одного не пойму… Вот смотри. Бабки-то эти, они откуда вышли? Ну, вот дорожка эта… Тут же дальше лес! Видишь, глубиной километров десять. И ни одной деревни.

Антон скользнул взглядом, сжал губы.

— Наврала, похоже. Или не поняла. Ты ж видел — они какие-то словно не в себе… Знаешь, Вова, давай-ка двигать отсюда. Темнеет вон… Отложим твою версию… Пока.

На обратном пути Линько задумчиво спросил:

— И много у вас такой работенки — за бабами шпионить?

— Немного, — отозвался Антон, — но клиенты солидные. На них держимся.

— То есть не на них, а на их б…, — заухмылялся Линько.

Антон покривился.

В это же время неподалеку по другой проселочной дороге продолжали брести две женщины в темном. После встречи с сыщиками они не проронили ни слова, хотя старшая поняла, что совет младшей был лукавым. Их догнал запыленный, дребезжащий рейсовый автобус и, хотя они не подавали никаких знаков, затормозил. В салоне, пахнущем пылью и бензином, смуглая и высокая положила темную руку на плечо своей спутнице, и та вдруг благодарно затрясла головой.

— Поживешь еще, — произнесла смуглая едва слышным, свистящим шепотом.

Они вышли в Истре на пристанционной площади и, не сказав, друг другу ни слова, разошлись в разные стороны. Смуглая паломница двинулась к станции, но, секунду помедлив, направилась не к лестнице, а через кусты, через рельсы, — к торцу платформы. Это выглядело нелепо. Платформа возвышалась метра на полтора над землей. Из кирпичной кладки торчали три металлических скобы, оставленные, вероятно, для сугубо технических целей. В двух шагах двое рослых загорелых подростков допивали пиво и собирались мочиться. Для того сюда и слезли. Появление пожилой женщины вызвало насмешливое удивление.

— Заблудилась, бабуля, — сказал парень с наколкой в виде змеи на левом плече, — лестница с другой стороны.

Женщина бросила на них скользящий взгляд, взялась за верхнюю скобу и с кряхтением перевалила на платформу заплечный мешок. Потом поставила ногу на нижнюю скобу и взглянула через плечо.

— Слышь, парень, подсоби-ка…

Ее низкий голос и непререкаемая интонация, казалось, произвели впечатление. Один из парней передал другому бутылку и подошел. Женщина выглядела достаточно тучной и грузной.

— Как я тебя подсажу-то? Ты чё?

Она уже встала на скобу и немного подтянулась, ухватившись за край платформы. Выдохнула:

— Толкани-ка… Не бось…

Парень с ухмылкой поддержал ее за крупный зад, а потом с некоторым усилием надавил. Женщина подтянулась и встала на край платформы на колени, потом на четвереньки. Тяжело выпрямилась, подхватила мешок и, не обернувшись, двинулась по платформе. Парни расхохотались. Потом приступили к намеченному. Застегивая штаны, тот, что толкал, заметил: