Я не мог выкинуть из головы образ ее, распростертой на моем столе, обнаженной и готовой. Я хочу от нее большего, от нее всей. Я хочу сорвать с ее губ эти тихие хриплые стоны, наблюдать, как она извивается подо мной от удовольствия, когда достигает кульминации, а затем проделать все это снова, подводя ее к пропасти, толкая ее над ней, выжимая из нее удовольствие до тех пор, пока она не сможет больше вынести. Я хочу, чтобы она была моей.

Я снова и снова прокручивал это в уме в течение последних 24 часов, пытаясь рационализировать, почему было бы приемлемо просто отпустить всё и с головой погрузиться в это с ней, и всё равно не могу найти ответ. Хотя мы ещё не были рядом друг с другом в полнолуние для подтверждения, шанс того, что мы — пара, настолько мал, что я даже не позволяю себе думать об этом. Конечно, между нами есть безумное физическое влечение, но ни один из нас не может позволить себе поставить всё на карту ради чего-то, что неизбежно окажется временным. Если мы это сделаем, один из нас в конце концов только пострадает.

Несмотря на это, к настоящему моменту стало очевидно, что я не в состоянии держаться подальше от этой девушки, поэтому лучшее, что я могу сделать, это попытаться убедить себя, что это на физическом уровне, попытаясь не впутывать в это свои эмоции.

Тем не менее, я должен был прийти и проведать ее, как только турнир закончился. Финал был напряженным до самого конца, и в неожиданном повороте событий Дэвис в итоге вырвал победу у Джадда. Парень должен был вылететь в первом раунде против Джадда, но получил еще один шанс для повторного участия, и затем в конечном итоге победить его. Толпа новобранцев пришла в полное неистовство, когда его объявили победителем. Я знаю, что он друг Фэллон по стае — жаль, что она не смогла быть там и увидеть это.

— Тебе все равно следует успокоиться, — строго говорю я, пока Фэллон продолжает подпрыгивать.

Фэллон только озорно улыбается. Она делает шаг ко мне, кладет руки мне на плечи и смотрит на меня своими большими голубыми глазами типа «трахни меня». Они достают меня каждый раз.

Я почти теряюсь в них, когда осознание того, где мы находимся, поражает меня, и я беру ее руки в свои, убирая их со своих плеч. Я отступаю назад, осторожно оглядываясь по сторонам. В лазарете сейчас больше никого нет, но дверь открыта, и кто-то может пройти мимо в любой момент. Если эта история с Фэллон будет продолжаться — а черт, я хочу, чтобы это продолжалось — тогда это должно оставаться в тайне.

Она наклоняет голову, прищурившись и изучая мое лицо. — Что случилось?

— Это просто… — Я засовываю руки в карманы, чтобы держать их подальше от нее, тяжело сглатываю и смотрю в пол. — Не очень хорошая идея.

Мой взгляд возвращается к ее, и Фэллон выгибает бровь, скрещивая руки на груди. — О, так ты снова играешь в «горячо-холодно»?

— Я ни во что не играю, — ворчу я.

— Тогда что, черт возьми, было вчера? — Интонация в ее тоне обвиняющая, и ее волчица всплывает на поверхность, кружась в серебристых отблесках за ее глазами.

Я вздыхаю, поднося руку к лицу и сжимая пальцами переносицу. Она зла, и я полностью это понимаю. Я говорил одно, а делал другое. Вероятно, я посылаю противоречивые сигналы, сбивая ее с толку, потому что я чертовски сбит с толку. Я не знаю, какого черта я делаю, когда дело касается Фэллон.

— Вчера было…

— Не смей говорить, что это была ошибка, — огрызается Фэллон, прерывая меня и упирая руки в бедра.

Я быстро качаю головой. — Нет, нет, я не это хочу сказать… — Я понятия не имею, как объяснить то, что я хочу донести, но все же пытаюсь. — Я имею в виду, я знаю, что раньше говорил, что все что между нами должно быть на профессиональном уровне, но чертовски очевидно, что я теряю самоконтроль, когда нахожусь рядом с тобой… — Я говорю тихо, кладу руки ей на плечи и смотрю в глаза. — То что было вчера, это было потрясающе, но… это не значит, что мы… вместе.

Я вижу вспышку боли в ее глазах и тут же жалею о своем выборе слов. Последнее, что я хочу сделать, это причинить ей боль — я просто пытаюсь вести себя логично. Она хмурится, отводя взгляд, а когда снова смотрит на меня, я вижу не боль, а гнев.

— Пошел ты, Грей, — выплевывает она, толкая меня в грудь. Она пытается высвободиться из моей хватки на своих плечах, но я не отпускаю, мой разум работает сверхурочно, пытаясь придумать, как все уладить, прежде чем она уйдет. Конечно, я умудрился всё испортить, пытаясь объяснить, что не хочу всё испортить.

— Эй… — Я выдыхаю, кладу руки ей на талию и пытаюсь притянуть ее ближе, но она сопротивляется, толкая меня в грудь. — Я не это хотел сказать, — бормочу я, но она все еще извивается в моей хватке, пытаясь вырваться. — Я не могу ясно мыслить, когда я рядом с тобой, и… Черт, Фэллон, ты можешь просто выслушать меня?! — Я не хотел так громко повышать голос, но в ответ она действительно перестает сопротивляться. Вместо этого она возмущенно скрещивает руки на груди, на ее прекрасном лице появляется глубокая гримаса.

— Я просто имею в виду, что, по-моему, нам следует сохранять все в тайне, — говорю я, беря ее пальцем за подбородок и приподнимая ее лицо к своему. — Технически я все еще твой начальник в тренировочном лагере.

— Ну, очевидно. — Она закатывает глаза, сдувая выбившуюся прядь с лица. Её плечи немного расслабляются, и она разжимает руки, снова прижимая ладони к моей груди. — Я не хочу, чтобы люди думали, будто я попала в отряд не благодаря своим заслугам.

Я выдыхаю. — Вот именно. — Я снова пытаюсь притянуть ее к своей груди, обнимаю, и на этот раз она позволяет мне. Боже, она пахнет так чертовски вкусно. — Мне кажется, нам пока стоит оставить всё как есть, без обязательств, понимаешь? — Я шепчу ей в волосы. — Чтобы мы оба могли сосредоточиться на том, что для нас важно. — Я целую её в макушку — и меня тут же поражает, насколько странным кажется этот ласковый жест. Похоже, я король противоречивых сигналов.