Она не сводит с меня своих больших голубых глаз, и будь я проклят, если мой член не становится немного тверже.

Я снова помогаю ей подняться и поворачиваюсь к новобранцам. — Хорошо, разбейтесь на пары со своими партнерами, рассредоточьтесь и попробуйте, — инструктирую я.

Тренирующиеся немедленно замолкают и трусцой убегают, чтобы занять свои места вокруг арены. Фэллон бросает на меня самый страстный косой взгляд, когда проходит мимо меня, чтобы найти своего партнера, а я просто складываю руки на груди, оценивающе наблюдая, как она уходит.

Тео подходит ко мне, его глаза следят за моим взглядом. — У нее маленькая упругая попка, хмм? — Тео что-то бормочет себе под нос, и мой волк бросается вперед, низкое рычание зарождается в моей груди.

Я поворачиваюсь, чтобы бросить на Тео убийственный взгляд, а он только посмеивается. — Шучу, чувак, — говорит он, поднимая руки. — Она вся твоя. Но в твое свободное время, а?

Я выдавливаю улыбку. Он намекает на недовольный комментарий Брока после военных игр. Я с силой толкаю Тео, и он немного спотыкается, все еще посмеиваясь.

Я ухмыляюсь и ухожу, лавируя между спаррингующими парами новобранцев. Я здесь, чтобы наблюдать и инструктировать их всех, но я уже знаю, что сегодня мое внимание будет сосредоточено в основном на одной сексуальной маленькой волчице.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Фэллон

Как только я вхожу в столовую в тот вечер, запах курицы-гриль ударяет мне в нос, и у меня начинают течь слюнки. Я нагуляла адский аппетит сегодня, тренируясь с Джаддом в качестве моего партнера. Я все еще рада, что работаю с ним в паре, но драться против него намного сложнее, чем спарринг с Олли. Если судить по моему переутомлению и ноющим мышцам, я должна поднажать, если хочу сохранить свое место в рейтинге.

Я все еще на седьмом небе от счастья по поводу рейтинга. Моя тяжелая работа наконец-то приносит плоды, и альфы действительно признают, на что я способна, ради чего я так усердно работала. Последние три года я тренировалась каждый будний вечер не для того, чтобы меня исключили из тренировочного лагеря; я сделала это, потому что больше всего на свете хочу быть в отряде. По мере того, как я чувствую, что становлюсь ближе к воплощению этой мечты в реальность, ничто не может меня расстроить.

Кроме, может быть, Ханны. Она вела себя отвратительно при каждом взаимодействии, которое у меня было с ней сегодня, и это начинает меня немного раздражать. Я думала, мы подруги, но она так недовольна тем, что я обогнала ее в рейтинге. Я понимаю, что она склонна к соперничеству — черт возьми, я и сама склонна к соперничеству, — но я не заставляю своих друзей чувствовать себя дерьмом, когда они добиваются успеха. Я не винила своих друзей за то, что они заняли более высокое место, чем я на прошлой неделе, я просто копала глубже и работала усерднее.

Когда я направляюсь через столовую, чтобы взять что-нибудь поесть, я вижу Ханну, ожидающую у стойки с тарелкой, и внутренне съеживаюсь. Я действительно не хочу вступать в конфликт и позволять ей портить мне хорошее настроение. Я пытаюсь отстраниться, но она замечает меня — и было бы неловко не подойти, раз она меня увидела. Я стискиваю зубы, делая шаг вперед, чтобы присоединиться к ней.

— Привет, Ханна, — холодно говорю я, бросая взгляд через стойку на пустой алюминиевый поднос. Внутри потеки от курицы, которая раньше была там, и пахла потрясающе.

— Привет. Они снимают еще еду с гриля.

Я делаю глубокий вдох, киваю и разворачиваюсь лицом к залу столовой, лениво прислоняясь спиной к стойке. Между нами повисает неловкое молчание. Я бы хотела, чтобы они поскорее вернулись с этим чертовым цыпленком.

— Эй… У нас все в порядке? — Осторожно спрашиваю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на нее. — Я просто пошутила раньше по поводу рейтинга…

— Да, — отвечает она. — У нас все в порядке. — Она переминается с ноги на ногу и смотрит в пол, явно взволнованная. — Мне просто не нравится, что эти ребята выбирают себе фаворитов, вот и все.

Я выгибаю бровь, поворачиваюсь боком, чтобы полностью видеть Ханну, и складываю руки на груди. — Что ты хочешь этим сказать?

Зеленые глаза Ханны сужаются. — О, я думаю, ты итак все прекрасно понимаешь.

Она пытается отвести взгляд, но я делаю шаг к ней. — Нет, не понимаю. Почему бы тебе не просветить меня?

Моя волчица вырывается на поверхность, взволнованная. Мы с ней обе знаем, на что намекает Ханна, и нам это ни капельки не нравится.

Ханна поворачивается ко мне лицом со стальным выражением лица. — Думаешь, мы все не заметили, как ты кидаешься на Альфу Грея? — шипит она. Ханна качает головой, ее каштановые кудри подпрыгивают. — Это жалко, — бормочет она.

Мои глаза широко распахиваются. — Пошла ты нахуй, Ханна. — Я протягиваю руку и слегка толкаю ее в плечо. — Я честно заработала свое место. Может быть, тебе стоит перестать беспокоиться обо мне и сосредоточиться на том, чтобы достичь этого самой.

Ханна хмурится еще сильнее и протягивает руку, чтобы оттолкнуть меня. — Извини, я не хочу трахаться с альфой, чтобы получить место в отряде.

Гнев, поднимающийся внутри меня, накаляется, и я краснею. Я бросаюсь на Ханну, повалив ее на бетонный пол. Тарелка вылетает у нее из рук и разбивается, привлекая к нам внимание, но мне было наплевать — с меня хватит этой сучки. Я прижимаю ее к земле своим телом, прижимая предплечье к ее горлу.