Это на меня тоже не подействовало, и я дождался, пока Кенни и Доктор выйдут из ворот.

— На нас с тобой смотрят, — сказал он мне сквозь зубы. — Я езжу домой сам, на настоящем автобусе.

Так вот оно что. Кенни меня стеснялся. Это было забавно.

— Да, Кенни, я знаю, — сказал я. — Но мне захотелось с тобой пообщаться, и я подумал, ты согласишься составить мне компанию по пути домой.

Сыграть на добрых струнах его души — вариант беспроигрышный.

— Ах да, — сказал он. — Я и забыл, что тебя вышибли из школы. Если ты всё ещё от этого расстраиваешься, можешь поехать со мной. Я не против.

Доктор всё это время стоял рядом. Засунув руки глубоко в карманы, он рассматривал рассыпанные под ногами невидимые монеты.

— Не хочешь познакомить меня со своим другом? — спросил я.

— Нет, не хочу, — ответил Кенни. — Он не любит разговаривать с незнакомыми людьми. У него голова занята важными мыслями. Он планирует следующий этап.

— Тогда ладно, — сказал я.

— Перед нами стоит задача, — продолжал Кенни. — Её надо как следует обдумать.

— Это прекрасно.

— Завтра вечером. При всех. Я тебе рассказывал.

— Здорово.

Я понятия не имел, о чём это Кенни, но потом вспомнил, что он что-то говорил про какое-то приключение в школе после уроков.

— Это будет типа концерт или что? — спросил я.

Доктор порылся в одном из своих огромных карманов, вытащил мятый листок бумаги и молча сунул мне. Это была афиша школьного концерта, состоящего из множества разнообразных номеров. Кто-то пел, кто-то играл на скрипке. Замыкало программу «Великое приключение Доктора Кто».

— Отец с Дженни придут, — сказал Кенни.

— Я тоже, — сказал я. — Можно привести с собой подругу?

— Если останутся билеты. Цена два фунта. Вся выручка пойдёт бедным африканским детям.

— Доктор тоже с тобой на автобусе едет? — спросил я.

Кенни покачал головой:

— Нет.

— Хорошо. Тогда пошли.

— Ты иди, постой там и подожди меня, — сказал Кенни и махнул рукой в сторону автобусной остановки.

На остановке я оглянулся и увидел, что Кенни шепчет что-то на ухо Доктору. Потом, к моему изумлению, Кенни взял и крепко его обнял.

При виде этого я подумал вот о чём. Наверно, я всегда воспринимал Кенни как человека, который существует, только когда с ним рядом я. Есть байка про дерево, которое падает в пустыне. Мол, будет ли при этом звук, если поблизости нет никого, кто бы мог его услышать? Хотя это, конечно, чушь — в пустыне деревья не растут. Примерно так я и воспринимал Кенни: когда я его не вижу, его жизни как бы не существует. Но теперь я увидел, что был не прав. Кенни существует сам по себе. Независимо от того, рядом я или нет.

В автобусе мы поднялись наверх и сели на передние сиденья. Маленьким Кенни любил изображать водителя автобуса — крутить невидимый руль и издавать «автобусные» звуки. Я уже очень давно его за этим занятием не заставал, но почти не сомневался, что в воображении он по-прежнему каждый раз вёл автобус.

— Ники, ты до сих пор расстраиваешься? — спросил он, когда автобус встал в пробке и Кенни-водителю временно стало нечего делать. — А то у тебя вид почему-то не расстроенный. Это потому, что перед новой плохой школой у тебя получились каникулы?

— Нет, Кенни, — ответил я. — Ну то есть да, ты прав, что я больше не расстраиваюсь. Но не потому, что у меня сейчас каникулы. А потому, что из старой школы меня, судя по всему, не выгоняют.

— Это хорошо, — сказал Кенни.

Тут улица снова пришла в движение, и он сосредоточился на важном деле — повёл наш автобус домой.

25

На следующий день ближе к вечеру мы сидели на жёстких пластмассовых стульях в зале специальной школы. Мы — это я, отец, Дженни. И Сара Станхоуп. Когда я пригласил её пойти со мной, она сначала чуточку растерялась, но потом — из-за чувства вины или ещё отчего-то — сказала «да». Отец и Дженни заранее, ещё до знакомства, полюбили её, потому что я рассказал, как она спасла меня от Милтон-парка.

Некоторые номера были полным кошмаром. Но другие — вполне ничего. Лица у мам и пап исполнителей сияли гордостью, и это было очень трогательно и мило. Оттого что учителя ни во что не вмешивались, предоставив детям справляться самостоятельно, несколько раз на сцене возникал хаос. Как, например, когда мальчик и девочка перепутали очерёдность номеров, и он начал петь одну вещь, а она — одновременно играть на скрипке совсем другую.

Наконец очередь дошла и до Кенни. Кудрявый мальчишка с синдромом Дауна выскочил на сцену и, как настоящий шпрехшталмейстер, объявил: