Я пожала плечами. — Тогда я раздавлю их, точно так же, как раздавила «Призраков».

Касс одарил меня легкой снисходительной улыбкой. — Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, Рыжик. Я уверен, мы сможем придумать что-нибудь еще.

Кивнув, я посмотрела, что Зед готовит мне на ужин. Похоже, он готовил какую-то вариацию пасты с пармезаном и чесноком. Пальчики оближешь.

— Чейз спросил меня кое о чем вчера вечером за ужином, — сказала я после минутного молчания. — О тебе. — Мой взгляд переместился с мускулистой спины Зеда у плиты на Касса.

Он выгнул бровь со шрамом. — Что это было?

— Он сказал, что рылся в твоей квартире, пока мы планировали твои похороны, и что нашел жесткий диск, полный информации о Ченнинге Локхарте. — Я оставила это как заявление, предложив ему самому заполнить пробелы в рассказе.

Касс откинул голову назад, прислонившись к шкафам, и долгое мгновение смотрел в потолок. Затем он провел рукой по своей короткой бороде и вернул мне свой твердый взгляд. — Это был зашифрованный диск. — В его грубом голосе явно слышалось раздражение.

Я пожала плечами. — Очевидно, недостаточно хорошо. — Я сделала паузу, прикусив внутреннюю сторону щеки, когда дурные предчувствия скрутили мой желудок. — Почему ты исследовал Локхарта-старшего, Касс?

Лукас осторожно положил свой маркер и опустил руку мне на колено, нежно сжимая в знак поддержки, но я не сводила глаз с Касса.

После напряженного молчания Касс выдохнул и покачал головой. — Потому что он забрал кое-что мое, и я хочу это вернуть.

Я в замешательстве нахмурилась. — Ченнинг? Как? Он мертв уже пять лет.

Касс поморщился. — Я в курсе. Он забрал это добрых двадцать три года назад. Я начал искать, где он мог это хранить, прямо перед тем, как ты его убила.

— Я не понимаю, — прокомментировал Лукас. — Как что-то, все еще, может быть у него? Или... где это вообще может быть сейчас? Что случилось с поместьем, когда все считались погибшими?

— Поместье Локхартов перешло к ближайшему живущему родственнику, пожилому троюродному брату, живущему на Аляске, — ответил Зед, явно уже изучив этот факт. Я никогда даже не задумывалась о том, кто унаследует казну Локхартов, когда все они будут мертвы, но очевидно, что каким-то образом все это вернулось к Чейзу. Как еще он мог финансировать свою войну?

Касс натянуто кивнул. — Это то, что я тоже обнаружил. За исключением того, что старик совершенно не в своем уме и немобилен. Мое лучшее предположение заключается в том, что он переписал все это обратно Чейзу под именем Вентона.

Я задумчиво побарабанила кончиками пальцев по столешнице, и Зед поставил передо мной дымящуюся, ароматную миску с нежной пастой. — Хорошо, но это долгий срок, чтобы что-то хранить. Ты уверен, что это все еще в поместье?

Касс издал короткий смешок. — Одно из оригинальных императорских яиц Фаберже? Да, я бы узнал, если бы оно продавалось. Оно все еще у него, у этого старого козла. Он был слишком самонадеян, чтобы когда-либо продать это.

У меня отвисла челюсть, и на секунду я задумалась, не ослышалась ли я. — Какого черта у тебя вообще было яйцо Фаберже в возрасте, — я быстро подсчитала, — одиннадцати лет?

Касс вздохнул, его плечи поникли. — Оно не мое на самом деле. Оно принадлежит моей бабушке. Я хочу вернуть его ей.

Зед прислонился к стойке, скрестив руки на груди, и на его лбу появилась морщинка замешательства. — Ты о Нади? Ладно, какого черта, у Нади делала семейная реликвия российской империи стоимостью в миллионы долларов? И как Ченнинг Локхарт заполучил это в свои жадные лапы?

Тень улыбки промелькнула на губах Касса. — Она получила его в качестве свадебного подарка от любви всей ее жизни, мужчины по имени Кристофф Валеншек. Он был вором, и чертовски хорошим. Он украл его из самого Кремля, просто чтобы подарить ей в день ее свадьбы с другим мужчиной. — Его взгляд метнулся назад, чтобы поймать мой. — Это был один из тех трагических романов, понимаешь?

— Похоже на то, — пробормотала я, мое сердце разрывалось за Надю. Зачем ей выходить замуж за кого-то другого, если мужчина был готов украсть для нее яйцо Фаберже? — Очевидно, она сохранила его.

Касс кивнул. — Она скрыла это от своего дерьмового, жестокого мужа, когда они иммигрировали в Америку. Он умер, когда мне было шесть, от болезни печени, вызванной чрезмерным употреблением алкоголя в течение всей жизни. После его похорон я застал Надю разглядывающей яйцо в причудливом футляре на бархатной подкладке, в котором она его хранила. Она просила меня не говорить маме, но я был ребенком и думал, что это просто красивое яйцо. — Он тяжело вздохнул, потирая лоб.

Я могла догадаться, к чему ведет эта история. — Твоя мама украла яйцо у Нади?