Лукас ждал на крыльце, когда я приехала, и приветствовал меня крепкими объятиями.

— Как она? — Спросила я, заглядывая в его усталые глаза. Он почти не спал, беспокоился о маме и испытывал стресс из-за нагрузки на курсах подготовки врачей скорой помощи.

Мягкая улыбка тронула его губы. — Вообще-то, она хорошо, такой я ее не видел... Я даже не знаю. С тех пор, как мы вернулись в Шедоу-Гроув, я думаю.

Мои брови поползли вверх, потому что если это не было чертовски подозрительно, то я не знала, что было.

— Я чувствую себя идиотом, спрашивая об этом тебя, Хейден, — тихо сказал он, — но ты не возражаешь?.. не заходить внутрь? С ней все так хорошо, но когда я сказал ей, что ты уже в пути, она вся задергалась. Вдруг начала предупреждать меня не связываться с семьей Тимбер и… — Он замолчал, качая головой. — По сути, куча дерьма. Но я думаю, ты, должно быть, настолько похожа на свою маму, что это заставляет ее нервничать.

Я так и подозревала. — Все в полном порядке, — заверила я его с улыбкой. — Тем не менее, я подожду тебя. Я уже сказала Алекси, что увижусь с ним завтра, так что мне некуда идти.

Плечи Лукаса с облегчением опустились, как будто он думал, что я могу обидеться. — Хорошо. Может быть, после того, как мы уедем отсюда, я смогу показать тебе кое-что, что я придумал, когда изображал из себя Аида на той неделе.

Я ухмыльнулась, мне стало любопытно. — Договорились.

Он быстро поцеловал меня, затем направился обратно в дом, чтобы поговорить со своей мамой без маячащей рядом её страшной подружки-гангстера. Я знала, что он был прав; Сандра странно реагировала на меня каждый раз, когда видела. Гораздо важнее было, чтобы Лукас получил ответы, в которых он нуждался.

Итак, за неимением идей получше, я направилась к двойным плетеным креслам в дальнем конце веранды и села ждать.

Однако мгновение спустя я поняла, что сижу прямо за дверью гостиной, а окно открыто, что позволяет мне слышать все, что говорится внутри комнаты.

Некоторое время Лукас просто разговаривал со своей мамой на легкие темы - о своей гимнастике, воспоминаниях о детских переездах по стране - и с гордостью рассказал ей о своих курсах скорой помощи.

— Это так здорово, Лука, — пробормотала она после того, как он рассказал ей в расплывчатых, но взволнованных выражениях о том, как Док недавно позволил ему наложить швы на живом человека. Я улыбнулась, проводя большим пальцем по свежему шраму на запястье.

Следующий вопрос Лукаса был таким тихим, что я не разобрала слов, но ответ Сандры был ясен.

— Я не могу, Лука, — воскликнула она с болью в голосе. — Я не могу говорить об этом. Никогда. Ты не понимаешь...

— Конечно, я не понимаю, — взорвался он, — потому что ты не хочешь этого объяснить! Господи, мама, что бы это ни было, поверь мне, когда я говорю, что справлюсь с этим.

— Дело не в этом, Лука. Дело в том... если кто-нибудь узнает... Я не могу... Они предупредили меня, что может случиться, и я не буду так рисковать. — Ее голос звучал решительно, но если кто-то и мог заставить ее открыться, так это Лукас.

Его голос стал низким и тихим, когда он ответил, его тон успокаивал.

На долгое мгновение воцарилась тишина.

— Они сказали, что заберут тебя, — наконец призналась Сандра. — Они сказали, что, если я когда-нибудь расскажу кому-нибудь о том, что знаю, они заберут тебя у меня.

— Это... — Лукас казался расстроенным, и я не винила его. — Мам, ты серьезно? Мне девятнадцать, я не какой-то маленький ребенок, которого можно забрать.

Сандра что-то пробормотала в ответ, и Лукас тихо выругался.

— Мам, это было пятнадцать лет назад. Тебе не кажется, что с тех пор многое изменилось? Я просто прекрасно могу позаботиться о себе, и мне действительно не нужно напоминать, что моя девушка в буквальном смысле самое страшное существо на территории Трех штатов. Я не в опасности. Но тебе это грозит, если ты не прекратишь смешивать эти лекарства. Ты намеренно пытаешься стереть свою память?

Тишина.

Лукас выдохнул проклятие. — Так и есть, не так ли? Мама… Это не может быть настолько плохо.

— Так и есть, — ответила она, и голос ее звучал так, словно она плакала. Меня кольнуло чувство вины за то, что я подслушивала этот частный разговор. Но это было далеко не самое худшее, что я когда-либо делала, и я извинюсь перед Лукасом, как только он выйдет на улицу.

— Лука, детка, ты должен понять. Они не оставили мне выбора. — Ее голос сорвался на рыдание. Следующие несколько слов, которые она произнесла, были приглушенными, как будто она говорила ему в грудь, пока он обнимал ее. Однако его шокированный ответ был очевиден.