Если Чейз и научил меня чему-то, так это никогда не оставлять никаких сомнений, если ты действительно хочешь, чтобы кто-то умер и ушел. Поэтому я спокойно убрала пистолет в кобуру и достала из сумочки бутылку с бензином. Быстро облив тело едкой жидкостью.

Прежде чем зажечь спичку, я постучала в дверь, чтобы попросить охранника открыть ее. Последнее, что мне было нужно, - это случайно поджечь себя, если бы бензина было слишком много.

Охранник распахнул дверь, окинул тело долгим взглядом, затем кивнул. — Тщательно.

Я улыбнулась в ответ. — Я старалась.

Стоя в дверях, я достала из сумки серебряную зажигалку с гравировкой и зажгла пламя. Затем, так же небрежно, как кормила уток, я бросила зажигалку на останки Чейза и, не моргая, смотрела, как его труп со свистом вспыхнул сине-оранжевым пламенем.

— Собираетесь ждать здесь, пока он не превратится в пепел? — спросил охранник без всякого осуждения.

Я кивнула. — Конечно. Однажды он уже восстал из мертвых... но больше никогда.

Охранник что-то уважительно проворчал. — Хотел бы я предложить вам немного зефира. Можно было бы немного отпраздновать, пока вы ждете.

Снова запустив руку в сумку, я вытащила пакет с мягкими розовыми лакомствами, которые захватила с собой специально для этого случая. — Опередила тебя.

Он раскатисто рассмеялся, качая головой. — Я оставлю вас в покое.

Звук его смеха эхом разнесся по коридору, и я вернулась в камеру теперь, когда первоначальное пламя утихло до уровня, не столь опаляющего брови. Я наколола зефир на конец кинжала и поджарила его над горящим телом Чейза, затем сделала селфи, чтобы отправить ребятам.

Их реакция была мгновенной и единодушной.

Мы любим тебя. Возвращайся домой.

Я улыбнулась, потому что могла. Наконец-то я могла пойти домой, полностью освободившись от своих демонов, и попасть в объятия мужчин, которые любили меня такой, какая я есть.

Рука Чейза Локхарта так долго сжимала мое горло, что я забыла, каково это - свободно дышать. Он перепробовал все, чтобы сломить меня. Он пытался сжечь всю мою империю дотла, он даже прижег моего Леденца. И в конце концов… именно он превратился в груду обугленных останков на грязном, заляпанном кровью тюремном полу.

За исключением этого времени, единственным, что восстало из пепла, было мое будущее.

Я ушла с приторно-сладким вкусом поджаренного зефира во рту и больше не оглядывалась.

КОНЕЦ