По просьбе Лукаса священник был краток. Клодетт и Большой Сэл задержались у гроба Сандры, чтобы бросить в него розу и попрощаться, затем ушли, и мы остались только вчетвером.

Постояв несколько мгновений в тишине, Касс пошевелился и сжал плечо Лукаса. — Мы оставим тебя наедине, — пророкотал он, кивком головы приглашая Зеда следовать за ним обратно на парковку, где мы оставили "Escalade".

Я взглянула на Лукаса, задаваясь вопросом, хочет ли он, чтобы я тоже ушла. Однако его пальцы сжались вокруг моих, крепко удерживая меня, пока он смотрел на гроб своей матери. Я поняла намек и уютно прислонилась к нему.

— Она была трусихой, — пробормотал он после долгого молчания. Его голос был хриплым от эмоций, но он не пролил ни единой слезинки, как будто все это оставило его равнодушным. — Она выбрала легкий выход, убив себя вместо того, чтобы столкнуться лицом к лицу с грехами своего прошлого. У меня была сестра, и она никогда мне не рассказывала. Насколько я знаю, у меня там есть и другие братья и сестры. Или были. Не похоже, что их программа по уничтожению детей-убийц имела огромный успех.

Я не пыталась защищать Сандру. Лукас просто высказывал свои мысли вслух, не ища противоречий. Я высвободила свою руку из его, затем обняла его за талию, крепко прижимая к себе.

— Она была гребаной трусихой, — снова прошептал Лукас срывающимся голосом, — но она всегда любила меня. До того, как она заболела, она делала все, чтобы поддержать меня и дать мне все возможности, на которые я мог надеяться. Она была хорошей мамой.

Я кивнула, затем запрокинула голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Она была отличной матерью, Лукас. Она вырастила тебя.

Тихие слезы потекли из его глаз, и он обнял меня в ответ, прижимая мое лицо к своей груди. Его лицо зарылось в мои волосы, а тело сотрясалось от горя. Мы оставались так несколько минут, затем он глубоко, прерывисто вздохнул, прежде чем ослабить хватку на мне.

— Поехали, — пробормотал он, нежно целуя меня в щеку. — Касс обещал, что мы сможем вывести Зеда из себя, покурив травку в его новой машине.

Я хихикнула, мне понравилось, как мои ребята демонстрировали свою привязанность друг к другу. Зед был бы сильно недоволен, если бы почувствовал в новой машине запах затхлого дыма марихуаны, но он также позволил бы это, потому что Лукас только что похоронил свою маму.

Мы медленно пошли обратно к парковке, моя рука все еще обнимала Лукаса за талию, и наши шаги были синхронизированы. Зед и Касс уже сидели в "Escalade", так что мы забрались на просторное заднее сиденье. Лукас притянул меня к себе.

Касс оглянулся через плечо, затем, не говоря ни слова, передал обратно только что свернутый косяк и зажигалку.

— Я тебя ненавижу, — пробормотал Зед Кассу, который только злобно ухмыльнулась ему в ответ.

— Успокойся, Медвежонок Зедди, — прогрохотал он. — Леденец этого заслуживает.

Зед фыркнул, взглянув на нас в зеркало. — Кайфа? Или устроить горячий сэндвич в моей машине?

Я встретилась с его взглядом в отражении, мягко улыбнувшись. Однако ответил Касс. — И то, и другое.

Зед закатил глаза, но возражать не стал. — Домой? — спросил он.

— На смотровую площадку, — предложила я вместо этого. — Вот-вот начнется шторм; будет здорово понаблюдать оттуда.

— Пока начнем с кайфа, — согласился Лукас, глубоко затягиваясь косяком.

Никто не возражал против этой части плана, и Зед вздохнул, выезжая из нашего парка, чтобы отвезти нас в гору за Шедоу-Гроув. До кладбища было недалеко, но к тому времени, как мы приехали, мы все были в приятном легком возбуждении.

Дождь начал барабанить по нашему лобовому стеклу, когда мы припарковались, и большую часть часа мы оставались там. Беседа оставалась легкой и непринужденной, и Лукас все это время держал меня в теплых объятиях. В конце концов, когда Зед пробормотал, что нам пора домой, Лукас тихонько захрапел.

Мы все трое улыбнулись, но я аккуратно пристегнула наши ремни безопасности, не разбудив его, и Зед отвез нас домой.

— Хочешь, я отнесу его наверх? — Предложил Касс, когда мы заехали в наш гараж.

Я покачала головой, не сводя глаз с Лукаса и с того, как он свернулся калачиком у дверцы машины. — Нет, оставь его. Я побуду здесь, пока он не проснется. Разве ты не говорил, что у тебя есть кое-какие дела сегодня днем?

Касс хмыкнул, проверяя время слегка налитыми кровью глазами. — Черт. Да, есть. Зед, ты идешь?

Зед оскалил зубы в дикой улыбке, которая предполагала, что они собираются сделать что-то плохое. Черт, теперь и мне захотелось присоединиться к ним.

— Ты ведь тоже хочешь присоединиться, да? — поддразнил он меня в зеркале.