Было уже далеко за полдень, когда я, наконец, добралась до душа, но в итоге оказалась прижатой к стене безжалостной анакондой Лукаса. Он определенно чувствовал необходимость доказать преимущества молодости, и я была поражена, что у него еще что-то осталось в запасе.

— Эй, детка? — прошептал он мне на ухо, прижимая меня к мокрому кафелю. — Можно я...

Я тихо рассмеялась, когда мои влажные груди скользнули по его твердой груди. Я точно знала, чего он хотел. — Да, — ответила я со стоном, — но дай мне несколько дней, чтобы прийти в себя после этих выходных.

Он ухмыльнулся, затем крепко поцеловал меня, ускоряя темп. Мы оба кончили вместе, горячая вода бесполезно лилась рядом с нами, пока мы продолжали целоваться.

— Потрясающе, — прошептал он несколько мгновений спустя, затаскивая меня обратно под воду, чтобы ополоснуться.

Когда я в конце концов переоделась и вышла в гостиную, куда только что доставили еду в номер, я была готова вздремнуть.

Ребята расставили еду на круглом обеденном столе, и я, поморщившись, осторожно опустилась на свое место.

— Ты там в порядке, Дар? — спросил Зед с озорным блеском в глазах.

Я отмахнулась от него и схватила одну из кофейных кружек. — Пошел ты, — пробормотала я, прежде чем сделать глоток уже остывающего кофе.

Зед ухмыльнулся. — Опять? Черт. Хорошо, я не могу сказать "нет". — Он выдвинул свой стул из-за стола и похлопал себя по коленям в дразнящем приглашении.

Я нахмурилась. — Напомни мне, почему я терплю твое дерьмо?

— Потому что ты любишь меня. — Он поднял меня со стула и осторожно посадил к себе на колени, перестав шутить. — И я люблю тебя, Хейден, Дарлинг Тимбер Всегда любил и всегда буду любить.

— Бла-бла-бла, пока смерть не разлучит нас, — добавил Лукас, одарив меня ухмылкой. — Зед становится таким сентиментальным после того, как слишком много раз кончил. Тебе лучше позволить ему отсидеться до конца выходных.

Сморщив нос, я отхлебнула кофе и уютно устроилась в теплых объятиях Зеда. — Мне тоже лучше отсидеться, — призналась я. — Но мы с Зедом не против посмотреть, если вы с Кассом захотите продолжить без нас.

Зед затрясся от беззвучного смеха, зарывшись лицом в мои волосы и улыбаясь мне в шею. Лукас на мгновение растерялся, затем склонил голову к Кассу, пожав плечами.

— Отвали, Леденец, — прорычал Касс, не донеся буррито до рта. — Моя задница под запретом.

Лукас рассмеялся, подшучивая над неуверенностью Касса, в то время как Зед крепче обнял меня и нежно поцеловал в шею.

— Не веди себя так, будто тебе это нравится, — прошептал Зед мне на ухо. — Мы все знаем, что ты должна быть начинкой в этом сэндвиче.

Лукас, должно быть, услышал его, потому что одарил меня очаровательной улыбкой. — Сэндвичи без мяса - это просто хлеб, и звучит это не аппетитно. Кроме того, ты моя любимая начинка, детка.

Касс усмехнулся. — Это говорит ребенок, который никогда не пробовал ничего другого.

— Ты предлагаешь, здоровяк? — Выпалил Лукас в ответ, затем нахмурился, как будто его сообразительность заговорила раньше его разума. Он покачал головой. — Вообще-то, я беру свои слова обратно. Я более чем доволен тем, что у меня есть, спасибо.

— Этот разговор быстро стал странным, — прокомментировала я, допивая кофе. — И нам нужно домой. Я предвижу какие-то последствия нашего вчерашнего шага, и у меня все еще нет четкого плана относительно следующего имени в списке.

Касс вздохнул. — Уже вернулась к реальности?

Я ухмыльнулась, кивая. — Ага. Нам нужно спланировать еще три казни, и я пообещала Диане, что убью ради нее ее родителей.

Лукас криво улыбнулся мне. — Кому-то может показаться странным такое обещание восьмилетнему ребенку, но от тебя ей? Самая милая гребаная вещь на свете.

— Похоже, они этого заслуживают. Она дала мне свой домашний адрес; мне просто нужно съездить, чтобы все закончить. А пока, я не думаю, что Надя возражает сыграть роль приемной бабушки и для нее, и для Зои.

Касс провел рукой по бороде. — Надя уже любит Зою. Я думаю, она видит в ней русскую дочь, которой у нее никогда не было.

Это напомнило мне о том, как он рассказал мне, что яйцо Фаберже подарил Наде ее единственная настоящая любовь, русский вор. Однажды мне нужно будет вытянуть из нее всю правду о том, что произошло, но, хотя я не сомневалась, что это было красиво, я уже знала, чем это закончилось. Она так и не вышла замуж за вора, свою любовь. Ее муж умер, ее дочь была убита, и теперь ее внук стал гангстером. История Нади не стала бы романом. Это была бы горько-сладкая история любви, в которой не было бы настоящего - Долго и счастливо.