— Мы должны попробовать что-то другое, — сказал Брюс, тяжело дыша.

Мэтт кивнул, вытирая кровь с разбитой губы.

— Его движения... они следуют определенному паттерну. Я начинаю видеть его.

— Я тоже чувствую ритм, — ответил Брюс. — Если мы сможем предугадать его следующий шаг...

Они снова вступили в бой, но теперь их движения изменились. Они не просто реагировали на атаки Бэйна — они начали действовать на опережение, предугадывая, куда он ударит, и оказываясь в другом месте.

Бэйн становился все более неистовым. Его движения теряли точность, становились хаотичными.

— Вы не понимаете! — ревел он. — Сенобиты уже идут! Шкатулка открыта, и они ответили на зов!

Брюс и Мэтт продолжали кружить вокруг него, постепенно приближаясь к кубу. В какой-то момент Мэтт почувствовал странное изменение в своем восприятии. Зрение, которое он получил в этом городе, начало меняться. Образы становились более четкими, но одновременно он начал ощущать привычные вибрации звука, запахи, тактильные ощущения от воздуха на коже.

Брюс тоже заметил перемену. Темнота, в которой он существовал последние часы, начала рассеиваться. Сначала появились размытые пятна света, затем очертания предметов, и наконец — полноценное зрение.

— Что происходит? — выдохнул Мэтт, чувствуя, как мир вокруг него снова погружается во тьму, но одновременно наполняется тысячами других ощущений.

— Мы принимаем наши дары, — ответил Брюс. — Я вижу снова. А ты?

— Я слепну, — сказал Мэтт, но в его голосе не было страха. — Но я чувствую... все. Как раньше. Даже лучше.

Они посмотрели друг на друга — Брюс видел лицо Мэтта, а Мэтт "видел" Брюса своим особым зрением, воспринимая его как трехмерную звуковую и температурную карту.

— Бэйн снова атакует, — предупредил Мэтт, чувствуя вибрацию тяжелых шагов.

— Тогда покажем ему, на что мы способны, — ответил Брюс.

Они двинулись навстречу Бэйну с новой уверенностью. Брюс снова мог видеть своего противника, анализировать его движения визуально, использовать все свои навыки детектива и бойца в полной мере. Мэтт вернулся к своему привычному состоянию — мир радара открылся перед ним во всей полноте, давая преимущество, которого он был лишен с момента обретения зрения.

Бэйн взревел и бросился на них, но его атака была встречена сокрушительным контрударом. Брюс и Мэтт двигались в идеальной гармонии, дополняя действия друг друга. Когда Бэйн пытался атаковать одного, второй наносил удар с противоположной стороны.

И тогда произошло нечто странное. В разгар битвы Брюс внезапно увидел две фигуры, стоящие позади Бэйна. Мужчина и женщина в вечерней одежде — его родители, Томас и Марта Уэйн. Они смотрели на него с гордостью и любовью.

— Мы всегда с тобой, сын, — произнес Томас Уэйн, хотя его губы не двигались.

— Ты сильнее, чем думаешь, — добавила Марта. — Ты всегда был нашей гордостью.

Мэтт тоже ощутил присутствие. Он не мог видеть, но чувствовал — Электра стояла рядом с ним, ее запах, тепло ее тела, звук ее дыхания.

— Ты никогда не был один, Мэтт, — прошептала она. — И никогда не будешь.

Они понимали, что это галлюцинации, иллюзии, созданные городом или их собственным сознанием. Но эти образы дали им нечто большее, чем просто эмоциональную поддержку — они напомнили, за что они сражаются.

С новыми силами и решимостью они продолжили атаку. Брюс метнул три бэтаранга одновременно — два в плечи Бэйна, чтобы отвлечь внимание, и третий, специальный, замораживающий, прямо в куб на груди.

Мэтт в тот же момент совершил невероятный прыжок, используя шесты для баланса, и обрушил мощный удар на замороженный куб. Раздался звук разбитого стекла, и куб треснул.

Бэйн закричал — звук был нечеловеческим, словно сквозь него кричали тысячи душ одновременно. Его тело начало трансформироваться обратно — цепи и крюки отрывались от плоти, трубки выходили из-под кожи, узоры на теле блекли и исчезали.

Через несколько секунд перед ними лежал обычный Бэйн — мощный, но человек, а не чудовище из другого измерения. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а на месте, где был куб, теперь зияла рана.

Брюс подошел к нему, настороженно наблюдая за каждым движением.

— Бэйн, — сказал он. — Что здесь происходит? Кто стоит за всем этим?

Бэйн открыл глаза, и Бэтмен с удивлением увидел в них страх — эмоцию, которую он никогда раньше не замечал у этого человека.

— Мистерио, — прохрипел Бэйн. — Он объединился с культистами. Они... они настроены очень серьезно, Бэтс. Это не очередной план по захвату города или мести. Они хотят открыть врата.