— Вам страшно повезло, — сказал я, — как раз сегодня, отправляясь на своё грязное дело, вы прошли мимо двух оборотней, — и синезубо улыбнулся.

— По… помогите! — вдруг выкрикнул лже-лейтенант. — Я требую, чтобы меня передали в жандармерию!

— Неужели их вы боитесь меньше, чем нас? — картинно удивился я.

— Можно, после допроса я заберу его ногу? — добавил ужаса Серго и слегка покрылся шерстью.

— Помогите!!! — совсем уж по-петушиному вскрикнул лже-лейтенант. — Люди!!!

— Не орите, — снова поморщился Иван. — И только не обмочитесь, настоятельно прошу. Передам я вас, на кой ляд вы мне нужны. Только, уж простите, не в местный жандармский околоток, а в Третье отделение. Поскольку вы, милейший, — тут он впервые посмотрел на задержанного прямо, — замешаны в преступлении, направленном против особы, входящей в круг лиц, приближённых к царской семье.

— Не может быть… — как-то растерянно даже забормотал лже-лейтенант. — Этот Смирнов?..

— Не ждёте же вы, чтобы великий князь начал перед вами отчитываться? — хмуро спросил Иван, а я, пользуясь растерянностью задержанного, сунул ему под нос листок с портретом Уэльса:

— Этот тебя нанял?! Отвечай: да-нет?

— Нет! — снова попытался пойти в отказ лже-лейтенант.

— Врёт! — припечатал Иван.

— Отдайте его мне! — зарычал Серго.

— Перестаньте! — истерически выкрикнул лже-лейтенант.

— Вы, милейший, определитесь, — строго сказал Иван, сотрудничаете вы с нами, или нам выйти и оставить вас наедине с нашим нетерпеливым другом?

— Где найти этого хмыря? — тряхнул я листком.

И совершенно не удивился, когда услышал адрес того самого закрытого карточного клуба.

— Выключай его, — велел Иван. Серго кинул короткое заклинание, и лже-лейтенант обмяк.

— А чего мы даже имя у него не спросили? — спросил Серго, приходя в человеческий вид.

— А зачем оно тебе? В Третьем отделении выяснят. — Иван встал и с удовольствием потянулся. — Ну что, прокатимся?

И тут зашёл Хаген. Оглядел нас, как заговорщиков, и неодобрительно сказал:

— Могу я поинтересоваться, что за неустановленное распорядком тело валяется на диване?

В воздухе натурально повисло: «Стоило их на полчаса оставить — и пожалуйста! Захламили кабинет!»

— Это, Хаген Генрихович, убийца и злоумышленник, — с видом торговца вразнос представил тело Иван. — Фигурант и свидетель по делу об организации покушения на нашего дорогого Илью Алексеича.

Выражение лица Хагена мгновенно сменилось на хищное:

— Я не ошибусь, если предположу, что вы идёте в место, где вам всем будет грозить опасность? — и, не дожидаясь подтверждения своей догадки, безапелляционно заявил: — Я с вами!

— Да ну, перестань! — Иван постарался как можно более убедительно развести руками. — Съездим проверим один адресок, только и всего.

— Но мой долг…

— Твой долг сейчас — охранять особо опасного преступника! — воздел палец вверх Сокол. — Люду отправь домой, а с этого глаз не спускай. Если вдруг очнётся — стреляй по ногам, чтобы убежать не смог.

— Яволь, — недовольно пробурчал Хаген, и мы поскорее вымелись из кабинета. А то ещё предложит сейчас его в кладовке со швабрами запереть — и что скажешь? Что ненадёжно? Так связать! Вот и думай потом, как в карточный притон идти, у Хагена своих щитов-то нет, кому-то придётся всё время его под защитой держать, отвлекаться…

ПРОВЕРИТЬ АДРЕСОК

В общем, мы бодро скатились по лестнице (князюшки оба довольные до посинения, как на новогоднюю ёлку собрались, к машине бежали чуть не вприпрыжку). Иван прыгнул за руль, мотивируя тем, что «вдруг вам спешно оборачиваться придётся». Перекидываться и вести машину — понятно, не вариант. Впрочем, если я накину шкуру, вряд ли будет идти речь об управлении машиной.

Ладно, едем. Охрана Сокола чуть сзади тащится.

И тут примерно на полдороге Серго говорит:

— За нами хвост.

— С чего ты взял? — спросил Иван.

— Вон то такси видишь, чёрное? — ткнул в зеркало заднего вида Серо.

— Ну.

— Мы когда со двора училища выезжали, оно притормозило, чтоб нас выпустить. И с тех пор за нами едет.

— А давай-ка вот тут налево свернём! — предложил я. — Прокатимся вокруг квартала. Если он сам по себе, такой дури делать не станет.

— А давай!

Такси висело за нами, как приклеенное. К концу проверочного круга это стало совершенно очевидно.