Шрифт:
8.
Змеина стеблем белая лилея. И женских глаз узывная игра И линия спокойного бедра, По-разному поют о том же млея. Змея не вечно жалит. Будь смелее. Хочу. Приду, я жду тебя. Пора. В чешуйках рыбы много серебра. И в ласке, с солнцем, дух проходит, рея. Что слаще двух, смешавшихся в одно? Что есть нежней извивов белой груди? От двух в любви идет до звезд звено. Чрез жезл любви с богами равны люди. Запретна страсть, коль в страсти гнет цепей. Поняв запрет, запретное разбей. 9.
Поняв запрет, запретное разбей – Звено с звеном, но лишь не звенья цепи. Уста к устам, но в празднике, не в склепе. Без примеси воды – вино испей. Узнав свою будь полностью с своей. Узнал-ли в храме сон или в вертепе, Будь так в любви, чтоб души были степи, Где ветер мчится морем ковылей. Но если кто, лелея и лобзая, Захочет дух в предельном полонить, Беги любви, как ветер исчезая. Не только цепь, скует мечту и нить. Но, усомнясь, проверь. Страшись обмана. Не выходи на бой чрезмерно рано. 10.
Не выходи на бой чрезмерно рано, Затеяв битву с близкою душой. Загадочен простор души чужой. Еще не с ней – коснувшись губ и стана. Быть может, это нежная лиана? Не знаешь, нет? Мимоза? Нет? Левкой? Удостоверься в грезе не рукой, Ни даже сердцем, если сердце пьяно. Постой. Постой. Испив вино до дна,– Не истолкуй бледнеющую алость Как смерть любви. Сильна в цветах весна. В свой час о всем спроси тихонько жалость. Себя, – другого раня – не убей. Любя змею, люби и голубей. 11.
Любя змею, люби и голубей. Люби не только жадность приниканья, А также мимолетное мельканье Воздушных крыл средь облачных зыбей, Кто лишь в одном, он всех слепых слепей. В неистощимом токе убеганья, Вдруг к солнцу обратись, и пей сверканье, Как в миг рожденья вещий скарабей. Люби-люби-люби светило жизни, Кружись-кружись-кружись, следя полет. Всех вольных птиц, всех пчел, несущих мед. Но в смене стран восстонешь об отчизне. И знай, упившись плясками лучей – В одной из птиц есть путь от всех скорбей. 12.
В одной из птиц есть путь от всех скорбей, От суемысли, козней, замогилья, И серых дней, и серого бессилья, И тени и блуждающих огней, Крылатым в лете вдвое будешь с ней, Когда свои она раскроет крылья. Полями полетите изобилья, И в высоте, откуда все видней. Ты знаешь сам, какая это птица, И как ее назвать, я не скажу. Но с ней двойная в небе ты зарница. И цвет с цветком, украсишь ты межу. Крылом коснулась, вот все златоткано. Взгляни на круг сапфирный океана. 13.
Взгляни на круг сапфирный океана. Душа узнала душу. Вы цари. Беги. Плыви. Люби. Лети. Гори. Жар-птица ты, с тобой твоя Светлана, Вершины гор белеют из тумана. Двух зорь дневных немые алтари. Свой фимиам, о, сердце, искури, Колдуя к мысли змейками кальяна. Ты помнишь-ли времен седых рассказ, О том, как змей, сомкнувшись полным кругом, Свой хвост поставя вровень рта и глаз– Облек Восток с Закатом, Север с Югом, Из точки тучей стал Вселенной всей. Чрез каплю воли ты всемирный Змей. 14.
Чрез каплю воли ты всемирный Змей. Блеснув росою, ходишь в небе тучей. Ты птицей веешь с птицею летучей. Ты колос меж колосьями полей. Любя весь мир, ты каждый миг светлей. Былинкой был, и вот ты лес дремучий. К эфиру, в область солнца, путь твой жгучий. И вновь ты лист смолистых тополей. О, верую! И, веровать умея, Всем возвестить хочу: Лишь захоти,– Легко волшебный самоцвет найти. Во вне ли он? Найду-ль его в уме я? Он тут. Он там. Он всюду на пути. Я верую во власть и в чару Змея. 15.
Я верую во власть и в чару Змея. К бессмертному всегда чрез смелость путь. Свой лик люби, и свой же лик забудь. Из точных черт слагается камея. Незрячий червь пробил всю землю, смея. У первой птицы в крыльях билась жуть. Был змеем каждый дух когда-нибудь. Змеина стеблем белая лилея. Поняв запрет, запретное разбей. Не выходи на бой чрезмерно рано. Любя змею, люби и голубей. В одной из птиц есть путь от всех скорбей. Взгляни на круг сапфирный океана. Чрез каплю воли ты всемирный Змей.