Копия звездных врат в руках солдата снова засветилась мерцающей мембраной перехода, но пропавшая фляга из портала не появилась.

— Вот куда она делась? — задал я риторический вопрос, имея в виду флягу. — Не малейшего понятия не имею. Как ее достать тоже не знаю. Почему у меня не получается перестроить систему? Если изначально в функционале врат не заложено такой возможности, то почему я просто не могу взять и внедрить этот функционал в них?

— Может быть, это просто невозможно? — пожала плечами Линда. — Не все в этом мире можно создать.

— Все возможно, — упрямо покачал головой я, — просто у меня не получается.

— Значит, ни у кого в этом мире не получится.

— У них же получилось, — я махнул рукой на врата, — я всегда считал себя великим фантазером, но оказалось что это не так! Я могу повторить за другими, могу перекомпоновать то, что создано другими по-новому, но я за все время — и сейчас мне это стало особенно ясно — не создал ничего принципиально нового.

— Ты создаешь невероятные вещи… — начала было Линда, но я ее перебил.

— Это плагиат. Я все это видел, все это придумали до меня. Черт. Хренов постмодерн. А ведь если так взглянуть на мою карьеру, то я ведь и правда ничего не создал, только деконструкция и переосмысление…

— Я совсем перестала понимать, что ты говоришь.

— А, неважно, — я махнул рукой, — чего там? Разведчики вернулись?

— Так точно, — доложил ворон все это время мнущийся рядом с нами и не посмевший прервать разговор. — Господин На Дель был прав, караван уже рядом.

— Хорошо, — я сверился с листочком, на котором были выписаны примерные даты сбора податей в разных частях империи. — Собери людей, выдвигаемся.

Да, На Дель всегда прав. Здесь, на самом краю империи, на границе с халифатом, тоже неспокойно. Империя и император далеко, а вот халиф и халифат близко. Культура, вера и деньги бродят через границу, не слишком обращая внимания на приграничные посты, способные задержать людей, но не слова.

Слова ходили между государствами, вот только из халифата, ввиду его близости, слов приходило значительно больше. И местное население было куда ближе к халифату, чем к империи.

Здешние края в свое время собственно и были откушены империей от ослабевшего халифата, но своими до конца не стали. Слишком далеко лежат эти земли, слишком отличаются от остальных имперцев люди, которые здесь живут, как внешне так и культурно. У местных чародеев даже магия какая-то другая.

Император наверное и рад был бы сплавить этот регион обратно халифату, ибо толку от этой гористой местности не было никакого, кроме, разве что, самой дальней имперской военной базы. Именно она, по идее, должна была принять на себя удар, если враг решит напасть с этого направления, а гористая местность позволит удерживать противника до подхода основных сил… Пожалуй только за этим горцев и держали в составе империи. Других причин, кроме их воинственности, на самом деле как мне показалось мнимой, не было.

Здешние были больше похожи на халифатцев — достаточно расслабленный, ленивый народ. Про халифатцев ходила забавная присказка — «Когда халифатец останавливается, если есть возможность сесть, он тут же сядет. Если может лечь — он ляжет. Если может поспать — он поспит». Проторчав в тутошних местах некоторое время, разведывая обстановку, я был вынужден с этой присказкой согласиться. Тут даже слово обозначающее временную остановку каравана, звучало как «приземлиться». Интересный народ, и несмотря на казавшуюся лень и сонливость — вспыльчивый. Поджечь их, как я думал, будет очень легко.

— Слыхали, — произнес я, непривычно растягивая гласные, и глотая некоторые буквы, как тут заведено, отчего слово звучало скорее как «лхаали», и накрутил на палец прядь густой бороды, висевшей на моем лице словно грязная мочалка, — слыхали, а на севере-то война.

— Слыхали, как не слыхать, — ответил мне один из выпивох, что сидел за барной стойкой с кружкой пива, и сидящие поодаль бородачи тоже закивали.

Я с небольшим отрядом, тщательно загримированные под местных, бухали в этой таверне с самого утра. Солдатики мои искусством магической маскировки, как я, не владели, так что прикидывались представителями одного из местных народов, всюду ходивших замотавшись в тряпки с ног до головы, оставляя только глаза. Этих кочевых дикарей частенько нанимали в охрану, ибо воинами они были серьезными, так что никаких подозрений группа закутанных в плащи мордоворотов, не вызывала. Я же отрастил себе знатную, пусть и иллюзорную бороду, кустистые брови и поменял разрез глаз. Кожу затемнил и слегка подправил черты лица, полностью теперь, походив на местного. Сложнее всего было научиться имитировать акцент, но у меня вроде получалось. За относительно местных мы кое-как сошли. Наши телеги стояли во дворе трактира, накрытые рогожей, и под присмотром пары бойцов. Неподалеку от города был отличный караван-сарай, огромный, обнесенный высоким забором, но останавливаться там мы не стали. Его вскоре займут другие.

Несмотря на то, что по местным верованиям алкоголь и тутошняя дурман-трава были запрещены — ибо предки не одобряли подобного — народ и бухал и курил. Тут даже архитектуру подогнали под религиозные воззрения. Таверна, как и многие другие заведения, стояла на сваях, которые приподнимали ее над землей — считалось что так предки, обитающие в подземном мире, не видят, что творят их потомки. Пока на земле ногами не стоишь — обитатели подземного мира духов тебя не видят, а стало быть, не накажут.