Да мне банально страшно вообще продолжать диалог с этим мужчиной.

Я же совсем его не знаю. Пара свиданий, не больше…

Быстро нахожу выход, постоянно оглядываясь. Но за мной никто не гонится.

Выбегаю на небольшой двор босиком. На улице лето, и отсутствие обуви меня не пугает. Вокруг идеально зеленый подстриженный газон, дорожки, клумбы с цветами и высоченный каменный забор с острыми пиками сверху.

Добегаю до железных ворот, дергаю их, бью по ним кулаками, но все наглухо закрыто.

И тут моя паника отступает, и начинается истерика.

— Помогите! Вызовите полицию! Меня незаконно удерживают! — кричу во все горло, привлекая внимание. Если есть большой дом, значит, вокруг по-любому есть люди. Но в ответ отзывается лишь тишина.

В отчаянье бью кулаком по воротам еще раз. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, пытаясь собраться. Меня пугает происходящее и то, что я ничего не помню. Страшно и ненормально. Ужасает неадекватный мужчина, который все это устроил.

Разворачиваюсь, чтобы осмотреть двор на предмет дополнительного выхода и замечаю Гордея на веранде дома. Может, он вовсе и не Гордей. Я знаю его всего неделю. Точнее, я думала, что знаю…

Он просто равнодушно смотрит на мои метания. Нет, не равнодушно, с каким-то высокомерным снисхождением.

Иду к нему.

— Набегалась? — с ухмылкой интересуется этот подонок.

— Отдай мне телефон, сумку и открой дверь! — требую я.

— Нет. Ты здесь задержишься.

— Да боже! — вскидываю беспомощно руки. — Что происходит?! Кто ты?

— Успокойся и зайди в дом, — в приказном тоне указывает он мне.

— Я сказала, немедленно меня выпусти!

Его очередная высокомерная ухмылка меня добивает. И я кидаюсь к мужчине с кулаками, начиная бить его в грудь.

Но моя истерика длится всего несколько секунд. Гордей ловко ловит мои руки и больно, в захвате, словно борец, выкручивает их назад. Вскрикиваю. Но все равно пытаюсь вырваться. И чем больше я дергаюсь, тем больше причиняю себе боль. Замираю, пытаясь отдышаться.

Снова всхлипываю, когда этот подонок бесцеремонно дергает меня на себя, прижимая спиной к своей груди. Хватка на моих руках ослабляется, но я не дергаюсь, потому что к моему виску прикасается холодное дуло пистолета.

— Попытаешься сбежать еще раз, я прострелю тебе колени. Поверь, это очень больно, — надменно усмехается мне на ухо и проводит губами по мочке. А я в ступоре. Оружие я видела только в кино и уж тем более его никогда не приставляли к моей голове. — Ходить долго не сможешь. Попытаешься уползти или хоть как-то меня обхитрить — а ты попытаешься, — снова усмехается мне на ухо, словно мы играем в сексуальные игры, — я прикую тебя к трубе в сыром подвале, — прикусывает мочку моего уха. Сглатываю, чувствуя ледяные колкие мурашки по коже. — Детка, не зли меня, не надо. Давай ты, как умная девочка, поймешь все с первого раза. Поняла?

Молчу, не потому что еще бунтую, а потому что перехватывает дыхание от страха.

— Отвечай, — хрипит мне на ухо.

— Да, — сдавленно хриплю я.

— Вот и умница, — проводит языком по моему уху, отчего я содрогаюсь. Убирает пистолет от моего виска и отпускает руки. — Зайди в дом, — снова отдает приказ.

Неделей ранее

Таисия

— Что на тебе надето? — снимает очки бабуля, осматривая меня строгим взглядом.

— А мне кажется, классное платье, — заглядываю в зеркальную дверцу шкафа.

— Для куртизанки из восемнадцатого века — в самый раз, — недовольно бурчит она. — И куда ты в нем собралась, позволь спросить?

— На тематическую вечеринку. Там такой дресс-код.

— Понятнее не стало, — фыркает бабуля.

— Ну это что-то вроде… — подбираю слова, чтобы объяснить бабуле на понятном ей языке. — Маскарада. Все должны быть в костюмах.

— И ты выбрала костюм куртизанки? — округляются ее глаза.

— Не преувеличивай, — усмехаюсь я.

У меня не вульгарное платье. Оно белое, длинное в пол, с пышной юбкой и длинными прозрачными рукавами. Открыты только плечи. Но думаю, бабушку смущает кожаный корсет. Тамара Павловна у меня очень консервативная.

— Обычно раньше корсет носили под платьем, скрывая его, — выдает бабуля.

— А теперь носят так, — усмехаюсь я, беру яблоко и сажусь в кресло, расправляя юбку.

— Не поздновато для маскарадов? — посматривает на часы бабуля.

— Лето, народ выплывает на улицу только к вечеру. Не переживай, я не одна. Гоша сейчас заберет меня, лично привезет назад и сдаст тебе в руки, — улыбаюсь.

Бабушка доверяет Гоше. Он внук Сергея Ивановича, профессора университета и старого приятеля бабули. Она полагает, что моя дружба с внуком профессора приведет нас к дверям загса. Но у меня на жизнь другие планы.

— Называй его Георгий, больше уважения к мужчине. Всему тебя учить. Иначе никогда не выйдешь замуж за приличного мужчину.