— А дальше? — проницательно посмотрел на неё Николай Павлович.

— Что вы хотите ещё? Чтобы я отказалась от царствования? Откажусь… ради своего народа я сделаю это, не сомневайтесь… Вы не представляете, что пришлось пережить нам… Часть моих подданных погибла в оковах рабства. Мы ненавидим роров всем своим существом. Мы хотим мира и спокойствия, но если… если роры придут к нам снова, мы готовы выступить единым фронтом. Да, мужчин у нас совсем мало, но даже женская часть моих подданных готова умереть за безоблачное и спокойное будущее! Лучше умереть свободным, чем быть живым, но рабом! Победа или смерть!

18 марта 1995 года. Московская область. Резиденция Андропова. Кабинет «Шести». 10 часов 05 минут московского времени

— Чем дальше вглубь, тем злее обстановка, — мрачно прокомментировал Крючков сразу после прочтения отчёта Райковского с пресс-конференции.

— Но ты же понимаешь, что ни у кого из нас нет пути назад? — пристально посмотрел на него Андропов.

— Если мы сейчас задвигаем задом и откажемся от помощи дангмарцам… это будет полное политическое фиаско… я бы сказал, оглушительное.

— Что предлагаешь?

— Негласную тотальную мобилизацию всех боевиков… среди офицеров и солдат, воевавших в Афганистане, спецподразделениях, даже привлечём «Алых»…

— А молодёжь зачем? — не понял глава государства.

— Среди моих подчинённых есть те, кто освоил эти… аэродоски… на очень профессиональном уровне. Заодно нужно побеседовать с королевой.

— Зачем?

— Юрий Владимирович, ну вот не верю я, что у них ничего не осталось из летального оружия. Пусть поделятся Базой Знаний и образцами.

— Логично, — кивнул тот.

— Помимо этого нужна идеологическая поддержка.

— Какая?

— Пока у нас складывается неплохой тандем в Рябиновске — они активно сотрудничают в плане идеологии и не задают лишних вопросов. Есть мысль раскрыть часть режимной информации и дать указание сделать несколько идеологический роликов. Имеется даже подходящая кандидатура.

— Кто?

— Племянник Ольги Волковой — замглавы «Рябиновскфильма». Борис Волков… По моим агентурным данным, он активно общается с дочерью королевы.

— А парень не промах, — улыбнулся Андропов.

— Вот поэтому вызовем его сюда и объясним политику партии. Заодно сделаем новый скафандр его коту. Уж больно тот в почёте у дангмарцев.

— Приходится идти и на такие издержки, хотя мне тут уже все уши прожужжали просьбой вернуть кота для исследований, как представителя новой ветви этих животных.

— Юрий Владимирович, по моему мнению, это уже разумное существо. Нельзя его как животное… да и дангмарцы могут обидеться.

— Согласен с тобой. Это уже фелидо сапиенс — кот разумный. Но вот технология такая нам бы очень пригодилась.

— Создать несколько таких говорящих котов? — хмыкнул Крючков. — Дангмарцы будут визжать от восторга, а там и мы попробуем договориться, чтобы коты стали нашими глазами и ушами у них.

Глава 6

17 марта 1995 года. Калачеевская область. г. Камск. 6 часов 05 минут

Во время вчерашнего переполоха с новыми способностями Лизы — когда даже её мать всплакнула от гордости за дочь, — Алексею едва хватило времени, чтобы подготовиться к поездке в областной город. Камов решил искать правды — сдать экзамены в областной ОТШ ДОСААФ — Калачеевской объединённой технической школе. Тёть Клава пообещала ему тщательно проследить за девушкой, чтобы та не наломала дров при сборке какого-нибудь другого устройства. А то на почве эйфории с неё станется. Ещё вчера они с Лизой собрали усилитель и даже опробовали поверхностно, согласовав его с эквивалентом антенны, но вот на дальнейшее — проверить в эфире, времени не хватило. Не хотел Камов становиться нелегальным радиооператором, совесть не позволяла, несмотря на то, что прокинуть луч провода в 55 метров над домом он бы точно смог. Поэтому решил захватить усилитель с собой и основательно погонять его в стенах ОТШ. На утренний автобус он тоже успел впритык, но сейчас, устроившись на сиденье, решил немного расслабиться и, возможно, поспать.

За полтора часа он благополучно добрался до Калачеевска и попытался взять такси — уж больно громоздкой была его спортивная сумка. Но как только они с таксистом сели в машину, водитель сразу заметил звезду Героя на кителе, которую Алексей надел специально для этой поездки.

— Командир, сколько с меня до Октябрьской, 74?

— Нисколько.

— Как это? — опешил Алексей.

— Я совестью не торгую. У меня сын в Афгане погиб… на перевале Саланг… 16 мая 1991 года.

— Блин, а я в передрягу попал в начале марта того же года. Пришлось драться с духами в одиночку.

— А ты не Камов? — неожиданно спросил таксист.

— Да…

— А Витю Зинченко помнишь?

— Витька? Да как же… в одной роте служили… — Алексей удивился, как быстро подгружалась память его предшественника. Он ярко вспомнил и своего товарища Витьку, и чужую суровую землю, и засады душманов, и череду горьких потерь…

— Это мой сын… был.

— Тогда вы — дядя Саша, правильно?

— Он и есть, — с комком в горле кивнул таксист.

Всю дорогу оба делились рассказами о службе — таксист рассказывал про сына, а Алексей про себя и вспоминал всё, что теперь помнил об однополчанине.