– Параллели напрашиваются.

– Это у кого там параллели напрашиваются?
– прозвучал знакомый голос.

Я обернулась и увидала Полину. Без слов, но с легким визгом мы бросились друг к другу. Она вся такая стильная! И не узнать бывшую сокамерницу. Белый плащ расстегнут, под ним красная блузка. Широкие штаны-юбка и нездешние кожаные туфли.

– Вера Абрамовна, знакомьтесь. Это Полина. Мы с ней вместе в СИЗО сидели.

– Помню. Все уши прожужжала, - улыбается Наставница, - здравствуйте.

– Как здорово, что я вас встретила, - Полина держит меня за руки, - я звонила, но никто не отвечает.

– Так я сейчас у Веры Абрамовны живу. Мои все в Германию уехали. А ты, смотрю, на высоте. Молодец!

– Я всегда молодец, - улыбается Полина, - есть предложение пойти к нам. Мы недалеко сняли квартиру. Посидим, поговорим.

Мы согласились. Квартира оказалась в престижной сталинке недалеко от Набережной. Весьма роскошные апартаменты по поздним советским понятиям. Три комнаты с высоченными потолками. Большая кухня. Нас встретил невысокий плотный мужчина лет сорока. Гладко выбрит, но улыбается через силу. Прямо накачен так, что вот-вот взорвется изнутри.

– Это мой друг Руслан, - представила его Полина, - сейчас организуем чай.

Появился не только чайник, но и деликатесы: давно забытая икра, сливочное масло, нарезка красной рыбы и сыра, белый хлеб, халва и мармелад, шоколад и кедровые орешки в меду.

– Рассказывайте, что у вас за параллели в жизни?
– наиграно весело говорит Полина.

– Много чего. Все и не расскажешь, - щурю один глаз я.

– Ты такая красавица стала. Я не сразу узнала. Специально ближе подошла.

– Поля, начни про себя ты, - говорю я, - чувствую, что тебе нужней.

– Это уж точно, - вздохнула она и начала рассказ.

После освобождения у подруги складывалось все хорошо. С размаху бросилась в политическую жизнь. Всякие фонды помощи. Издавали вместе с компаньоном православную газету, помогали одному важному депутату из патриотического блока. Лекции, конференции. Но все в одном направлении. «Понимаешь, вроде все правильно. Всем все нравится. Головами кивают, но так, как кивают ребенку, который научился играть на гармошке. Мол, будет время, послушаем, похлопаем. Но делают как им надо».

Потом пути с компаньоном разошлись. Энтузиазм остыл. Но за это время появились новые друзья-бизнесмены, один из которых стал близким другом.

– Мы ничего не сделаем официальным путем, потому что нашим государством управляют США, - вздыхает Полина, - даже не представляете, что там творится. Везде советники, помощники. Следят за каждым шагом, за каждым крупным чиновником. Оборонные предприятия продают по цене европейской хлебопекарни. Мозаичная интервенция.

– А что дальше будет?
– спрашивает Вера Абрамовна.

– Только хуже. Горе побежденным. Мы в полной мере прочувствуем эту римскую пословицу.

– Говорят, какие-то чеки будут раздавать осенью?

– Ваучеры? Это создание мутной воды, в которой можно ловить рыбу. Огромное надувательство.

– А почему Руслан не с нами за столом?
– включаюсь я.

– Придет скоро.

Полина вдруг на несколько секунд заплакала. Но лицо ее быстро приобрело суровость бойца.

– Простите, - вытерла она слезы.

– Расскажите, - потребовала Вера Абрамовна, - вас не политика волнует. Если сможем помочь, поможем.

История простая. У Руслана возникло недопонимание с компаньонами. Сорвалась крупная сделка. Выяснилось, что клиента увели свои же. Но это только верхушка верхушки айсберга. А все непонимания сейчас ведут к кровавым разборкам.

– Маша, ты же можешь чего-то, - мнется Полина, - посмотри его хоть в общих чертах

– Зови его к нам, - говорю я.

Руслан немногословен.

– Закрывайте глаза и постарайтесь расслабиться, - говорю ему.

– Это гипноз?
– поджимает он губы, но закрывает глаза.

– Нет. Это для того, чтобы мне не мешали пыхтением. Не подглядывайте!

Я пытаюсь двигаться в воображении. Получается медленней, но триггер сработал. Матрица Путей выплывает в рабочее поле. Диван скрипнул подо мной. Лежа удобнее. Я помещаю слепок Руслана на матрицу. Золотые и зеленые жилки загораются, но быстро краснеют и затухают. Не вижу ни одного пути.

– В общих чертах, в ближайший месяц вас убьют. Это если в общих, - приоткрыла я глаза.

Для стороннего наблюдателя кажется, смотрю я в воздух, в одну точку рядом с головой Руслана. Так я контролирую изменения ауры и обновляю слепок. Но ошибок и неточностей нет.