Шрифт:
– Пусть сперва они, - сестра взмахивает подбородком и выразительно смотрит на стоящих за моей спиной Дикарей. – Уйдут!
Закатываю глаза. Алиса, конечно, в своём репертуаре! Ставить условия в её положении, да ещё как… приказным тоном просить хозяев дома уйти из комнаты – просто верх «воспитанности»!
Оборачиваюсь к Нику с Арсом и устало прошу их:
– Вы не могли бы оставить нас наедине?
– Детка, - Арс выглядит озабоченным. Между тёмных бровей залегает морщина. – Это не лучшая идея…
От его ласкового обращения внутри что-то непонятное ёкает, на глаза наворачиваются слёзы… Скоро всё закончится, и я, возможно, уже никогда не услышу его бархатистый голос… Не увижу яркие глаза Ника… Никогда…
– Нет, - делаю глубокий вдох, чтобы побороть внезапные чувства. – Я прошу. Мне нужно поговорить с сестрой.
Стараюсь звучать твёрдо и теперь уже смотрю не на Дикарей, а куда-то в сторону, разглядывая огромный цветок, стоящий в кадке у большого окна. Не хочу, чтобы они отвлекали меня от правильного настроя.
– Ладно, - внезапно соглашается Ник. – Пошли, Арс. Нам тоже надо кое-что обсудить.
Арс вздыхает, и, взглянув на меня с сомнением, разворачивается и выходит из комнаты.
Мы с Алисой остаёмся наедине.
Сестра сразу расслабляется, откидывается на спинку дивана и насмешливо произносит:
– «Детка»? – изображает голос Арса. – Надо же… Можно подумать, вы стали настоящей шведской семьёй!
– Не стали, - зло отзываюсь.
– Конечно, не стали! – усмехается Алиса. – Ты просто им целку дала, вот они и чувствуют себя виноватыми. А на чувстве вины далеко не уедешь, поверь. Хотя, раскрутить их можно. Думаю, они готовы тебе бабла накинуть, чтобы заглушить отголоски совести. Если она у них, конечно, есть… Кстати, если будут договор какой-нибудь подсовывать, не подписывай ничего без согласования с юристами! Тогда можно будет их судом шантажировать…
– ЗАТКНИСЬ! – не выдерживаю и срываюсь на крик. – Закрой свой поганый рот! – внутри всё сжимается от злости.
Во мне поднимается столько возмущений от того, что мелет эта продажная сука. Как Алиса вообще может такое предлагать? А больше всего возмущает, что она так спокойно говорит об этом! И это моя сестра...
Алиса замолкает не полуслове и недовольно закатывает глаза.
– Зачем так орать? – как ни в чём не бывало пожимает плечами сестра. – Я же тебе помочь пытаюсь, дурочка!
– Не нужна мне твоя помощь! И я тебе тоже помогать не собираюсь! – бросаю на неё гневный взгляд, вскакиваю с дивана и встаю напротив, сложив руки на груди. Меня трясёт от ярости. Дышу тяжело и часто. – Если это всё, о чём ты поговорить хотела, то тогда…
– Нет, не всё! – Алиса вдруг подаётся вперёд и касается моей руки.
Непроизвольно отдёргиваю её и отступаю чуть назад. Прикосновения сестры мне неприятны. Мне даже в одной комнате с ней находиться невыносимо!
– Лиза… мне очень жаль… - начинает она со скорбным видом, – Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось пройти через всё это… - Алиса внезапно всхлипывает и опускает лицо в ладони. – Теперь мы уже никогда не будем сёстрами?
Смотрю на её жалкие попытки меня разжалобить, но совершенно ничего не чувствую. Так странно… раньше слёзы Алисы моментально отдавались внутри болью, но сейчас… вместо сердца словно выжженая пустыня, в которой, кажется, уже больше никогда не будет расти ничего доброго...
– Прекрати, - останавливаю её резким тоном. – Хватит уже, Алис. Я тебе не верю! – безразличным голосом.
Говорю это, и поражаюсь собственному равнодушию. Алиса тоже замечает, что её актёрская игра провалена, поэтому моментально прекращает ломать комедию, утирает щёки и натягивает на своё лицо безразличие.
– Ладно, - спокойным голосом отвечает она. – Скажи, что ты хочешь за помощь? У меня есть деньги. Могу вернуть тебе квартиру бабушки. Могу…
– Квартиру мне уже, итак, вернули, - холодно отвечаю ей.
– Вот как? – пожалуй, впервые за вечер Алиса кажется по-настоящему озадаченной. – Ладно, тогда бабло? Сколько ты хочешь? Триста штук? Полмиллиона?
– Как любопытно, - скептически хмыкаю я. – Ты предлагаешь мне те самые деньги, из-за которых всё и произошло?
Алиса непонимающе моргает.
– Что… что ты хочешь? – её глаза начинают бегать. – Миллион?
Я молча качаю головой.
– Два?! Это всё, что мне удалось скопить! – теперь уже на её лице появляются настоящие эмоции, она снова начинает нервничать. – Больше нет! Правда!
– Мне не нужны твои деньги, - цежу сквозь плотно сжатые зубы. Как же меня от неё тошнит!
Внезапно Алиса прищуривается.
– Нацелилась на этих мачо, да? – она вглядывается в моё лицо. – Неужели влюбилась в них? – гадает сестра. – Правда что ль влюбилась? – ехидно улыбается. Её настроение опять меняется.