А наша Пташка словно воды в рот набрала. Глазищи распахнула, испуганно смотрит на скорчившегося в моих ногах чмошника. Бесит меня, что она его всё ещё боится. От её затравленного взгляда хочется этого ублюдка в мясо уделать.

– Давай уже, козлина, рождай признание! – хватаю его за волосы и поднимаю вверх голову.

– Алиса… - кровоточащие губы урода поспешно шевелятся. – Это была её идея! Она мне двести тысяч дала, квартиру на меня оформила, а сама за неё квартплату получает!

– Вот оно как, - присвистывает Арс.

– Гриш, ты жить хочешь? – равнодушно спрашиваю его, разминая шею.

В глазах гандона отражается животный ужас.

– Да… да! – пищит, в панике перебирая ногами по траве. – Я всё сделаю… всё! Хотите я квартиру верну? А?
– он умоляюще смотрит на каждого из нас по очереди.

– Сперва вернёшь, а потом… - Арс усмехается. – Ник, ты видишь ещё какую-то полезность в существовании этого куска дерьма?

– Неа, - скалюсь в ответ. – Ваще никакую!

– Я… я… - чмошник начинает противно хныкать. – Хотите, я вам ещё кое-что расскажу! Про Алису! Я знаю, где она! Вы же её ищите, да?

Поднимаю бровь. Хм… Интересненько. Даже жалко, что у Гришани туз в рукаве припрятан. Я уже настроился поразмяться. Вообще, пытать людей мне особого удовольствия не доставляет, но, когда смотрю на кусок дерьма, что посмел угрожать Лизе, так всё внутри переворачивается. Стоит только представить, как он и его дружки зажимали её на диване, так внутри всё вскипает от почти неконтролируемой ярости! Вот урод, блядь! Как он посмел напугать мою Пташку?!

Сцепляю зубы, пытаясь игнорировать противный внутренний голос, что упорно твердит мне, что я сам поступил с ней гораздо хуже, но… я отчаянно затыкаю этот шепоток у себя в голове. Отмахиваюсь, подспудно считая, что у меня, в отличии от этого урода, есть на Пташку какие-то права. Ведь она тоже хотела меня… сама хотела… Я чувствовал её желание. И чувствую до сих пор, несмотря ни на что!

– Где Алиса… - позади меня раздаётся дрожащий голосок. Оборачиваюсь.

Лиза стоит в паре метров от нас. Личико бледное. Нервно теребит рукава куртки Арса, которая висит на ней как мешок.

– Я хочу знать, где моя сестра… - говорит, а сама взгляд опускает.

Внутри всё переворачивается. Мне хочется подбежать к ней, прижать к груди, зарыться носом в волосах и вдыхать их чудный аромат… Мне хочется закрыть её хрупкое тело своей широкой спиной и избавить её разом от всех волнений… Хочется присвоить её, забрать себе, подчинить и сделать своей. Навсегда…

Но, видя в её глазах всё то же затравленное выражение, с которым она смотрит на меня, Арса и этого недоноска, я понимаю, что не смогу воплотить свои тайные желания в жизнь.

Я больше не могу делать ей больно. Потому что боль этой девочки каким-то странным образом передаётся и мне… Я чувствую её шипы куда острее, чем трещину в ребре, чем синяки и ссадины по всему телу. Боль страшного раскаяния парализует душу. От неё не избавиться ни обезболивающими, ни словами, ни оправданиями... Потому что оправданий тому, что мы с ней сделали попросту нет. Мои бесполезные «прости» ей не помогут. Знаю это и поэтому молчу.

– Она в Москве! – тут же отзывается Гриша.

– Это мы и без тебя знаем, - Арс скептически складывает на груди руки. – Конкретнее!

– Сейчас… сейчас… - придурок выпрямляет спину и собирается с мыслями. – Алиса мне рассказала, что мать вела какие-то дела с… - он хмурится. – С этим, как его… депутатом одним…

У меня внутри что-то ёкает. Грудь сдавливает от неприятного предчувствия.

– Мать… - тихо переспрашивает Лиза. – Наша мама?

– Да-да, - быстро кивает Гриша. – Она её кинула и свалила, оставила разбираться с этим, как его…

– С кем? – хмуро переспрашиваю, замечая взволнованный взгляд Арса.

– С Громовым! Вот. Депутатом Громовым. Она была должна ему деньги, или вроде того, поэтому…

Гриша продолжает что-то сбивчиво объяснять нам, но у меня в ушах начинает шуметь. Распрямляюсь и поднимаю взгляд в небо. Картинка начинает вырисовываться… Отец. Как же я сразу не понял? Конечно же! Подстава с баблом и то видео… дело рук моего отца!

Однако, от этого открытия мне не становится легче. Перевожу ошарашенный взгляд на Лизу. Малышка, кажется, настолько взволнованна новостями о матери, что не замечает главного…