– Игорь Юрьевич, там пациент, примете?

– Да, конечно, давай, Лен.

Готовлю кушетку, все по процедуре, но никого не везут.

Да что там? Выглядываю в коридор, чтобы увидеть медсестру Лену, а рядом с ней ребенка в капюшоне, точнее, это не ребенок. Просто худая девчонка.

– Ну что там, помощь нужна?

– Да я не знаю, она не говорит ничего.

Стискиваю зубы: беременная школьница, что ли? Какие только к нам не приходят. В коридоре полутьма. Не видно ни черта, хоть глаза выколи.

Подхожу ближе – и сюрприз! Бывают в жизни совпадения – Фенек собственной персоной.

Она в капюшоне, сжалась в три погибели, держится руками за живот.

– Какие люди! Лохов здесь нет, все больные да нищие. Иди работай в другое место.

Она молчит, что так на нее не похоже, а после опускает голову, разворачивается и идет на выход.

– Что это с ней? Я так и не поняла.

– Не обращай внимания. Лен, сделай мне кофе еще.

– Ага, сейчас будет.

Бросаю взгляд в коридор, вижу ее фигурку. Сначала идет быстро, потом медленно, а после просто падает. Резко, быстро, плюхнувшись о стену.

Играет? Да не сыграешь ты так.

– Черт!

Включаю свет, подхожу к ней. Если снова театр, удавлю своими руками.

– Эй! Фенек…

Поворачиваю ее на спину, снимаю капюшон, и внутри все в узел скручивается.

У нее голова разбита, по брови стекает кровь.

– Лена, каталку сюда, быстро!

***

Забираю ее в приемную. Усаживаю на кушетку как куклу, надеваю перчатки.

Она сидит. Молча – кажется, ей плохо.

Достаю из кармана фонарик. Подхожу ближе.

– Смотри за светом.

Обхватываю ее за голову, а она щурится и еще дрожит.

– Убери, яркое!

Выключаю фонарик, беру бинты, антисептик, инструменты.

– Так, держи здесь. Прижми.

Слушается, и я вижу на ее запястье ссадины. На белой коже припухлость – явно от захвата руками.

– Кто тебя так?

– Угадай с трех раз! Дяди-милиционеры.

Стискиваю зубы: я же сам ее отдал им. Сам же. Как я не додумался, черт.

– Они тебя изнасиловали?

Фенек сглатывает, а после коротко качает головой:

– Нет. Так, покидали. Поигрались. Дело хотели повесить, я не дала.

Поджимает губы, а я осторожно волосы ее убираю и расстегиваю кофту, поднимаю футболку, на что Фенек отшатывается и смотрит своими большими кошачьими глазами.

– Ты что? Не трогай!

– Мне надо тебя осмотреть!

– Не надо! Дай какую-нибудь таблетку, и я пошла. Нормально все.

– Фенек, у тебя может быть внутреннее кровотечение, они били тебя в живот?

– Да. Разок один дал, когда укусила его за руку. Отвратный жирдяй! Да ладно, док, все нормально. Я привыкла уже.

– К чему ты привыкла?

– Они меня человеком не считают. И ты тоже. Не смотри так на меня.

– Как так?

– Как мусор.

Затихаю, заклеиваю ее рану, обрабатываю ссадины на плече и запястье.

– Вот, дома будешь наносить. Станет хуже, будет тошнить или кружиться голова – скорую вызывай.

– Они меня уже все знают. Не приедут, но спасибо! Ты такой добрый, я первый раз такого вижу!

– Не тыкай мне.

– Извини-те.

Улыбается. Очаровательно, нежно, так красиво. Почему она этим занимается, почему вообще ведет такую жизнь?

– Сколько тебе лет?

– Двадцать, а тебе?

– Неважно.

– Мне важно. Так сколько?

– Тридцать три.

– Возраст Христа.

– Откуда знаешь?

– Мама в детстве что-то читала. Запомнила.

– А где сейчас родители?

– Померли давно.

– Ясно. Ну все, иди, Фенек.

Она встает, поправляет одежду, а после достает из кармана несколько купюр и кладет мне на кушетку.

– Спасибо, дядя доктор.

– Не за что. Убери деньги. Они не нужны.

– Ты что, святой?

– Нет, я врач. Иди отсюда.

Киваю на дверь, и она уходит. До утра дежурство проходит тихо, но, выйдя в коридор, я снова вижу эту лису, и, кажется, никуда она не уходила.

– Что ты здесь делаешь?

– Отдыхаю.

– Иди отдыхай в другом месте!

– А можно пойти с тобой?

– Куда со мной?

– К тебе домой.

– С ума сошла? Нет, конечно!

– Почему? Я хорошая хозяйка, честно.

Хлопает ресницами, а я на время смотрю. Я спать хочу, я устал, и вообще, мне нужен детокс от больницы.