— Мне все равно, если…

Супруга снова перебила Уолтера.

— Ну, вы же знаете свое дело, не так ли, мистер… Пейнтер? Я буду рада позволить вам…

— КТО-НИБУДЬ ДАСТ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ?!

Уолтер перешел на крик, и его голос сорвался.

Все уставились на Уолтера.

Он сделал глубокий вдох.

— Я не называл вас двумя придурками, только из вежливости. Но терпению есть предел! Я не хочу, чтобы мой дом красили. Я не собираюсь, давать разрешение чтобы мой дом красили!

— Уолтер, у тебя просто нет чувства… прекрасного! — Марсия топнула ногой. — Это то, к чему мы пришли, Уолтер? Вечера дома, газета, твоя раздражительность, уродливая старая краска на фасаде?

Уголком глаза Уолтер заметил, как один из маляров мазнул кистью по боку дома.

— Эй ты! Брось это сейчас же…

Уолтер уставился на дом. Он открыл рот, но не мог говорить. Там, где маляр провел кистью, ничего не было. Кусок стены растворился. Даже гостиной за стеной не было. Уолтер мог видеть сквозь полоску — траву, грязь и дерево за домом.

— Там… там нет ничего…

— Есть художники и есть маляры, знаете ли. — Говорил тот, кто был ниже ростом.

— Я не могу видеть…

— Возьмите Фредерика Мейсона.

Уолтер не мог поверить собственным глазам. С каждым мазком краски дом растворялся в воздухе.

— Что происходит…

— Так возникла школа «минимальной» живописи.

— Он просто исчез там, где…

— Мейсон считал, что важно то, что вы не можете увидеть, то, что было задумано, больше, чем то, что вы можете увидеть.

— Я ничего не понимаю.

— Мы не обычные художники, — снова сказал высокий.

— Нас послали к вам. Это наша работа, — сказал тот, что пониже ростом.

Уолтер зашипел, и Марсия шлепнула его по спине.

— Уолтер? Не мямли как маленький. Говори что хотел.

Он внезапно повернулся и схватил ее за руки.

— Я говорю тебе, он исчезает! Дом исчезает под кистью! Что они здесь делают?

Марсия оттолкнула его руки и отступила назад, подозрительно глядя на Уолтера.

— Уолтер, пожалуйста. Не позорь меня перед людьми.

Уолтер сердито повернулся к малярам.

— Кто вы такие?! Отвечайте!

— Это наша работа. Нас послали к вам, — повторили они.

Уолтер сделал выпад в сторону кисточки высокого мужчины и схватился за конец щетины. Четыре пальца исчезли. Уолтер молча осмотрел свою руку.

Марсия заметила, что от руки Уолтера пропал кусок.

— О… хорошо, — сказала она, поднеся пальцы к губам. — Это же чудо!

Более низкорослый маляр подошел к ошарашенному Уолтеру, который как истукан стоял посреди лужайки и смотрел на свою теперь уже отсутствующую руку. Маляр начал красить его одежду, другую руку, обнаженное горло. Уолтер медленно исчезал.

— О, дайте и мне попробовать. — Марсия взяла кисточку и причесала Уолтера с ног до головы. Уолтер угрюмо смотрел на нее еще не пропавшими глазами.

— О… хорошо, — сказала Марсия, растворяя уши своего мужа. Затем его нос. Затем его лысеющую копну волос. Она легонько провела кисточкой оставшиеся жирные щеки. Глаза зажмурились.

Затем Марсия решительно прикончила Уолтера несколькими широкими взмахами.

— О, это было весело, — сказала она. — Спасибо вам!

Она закружилась в головокружительном танце, чтобы осмотреть дом. Она могла видеть небо через широкий мазок кисти на вершине лестницы маляров.

— Хм-м-м, лазурный цвет. Как красиво.

Марсия посмотрела вниз на маляра, щекочущего ее ноги своей кистью. Половина ее тела исчезла. Она улыбнулась рабочим.

— И я тоже?

— День заканчивается, и скоро надо будет начинать новый. Нас послали к вам. Это наша работа.

Она огляделась вокруг. Десятки грузовиков маляров были припаркованы у домов ее соседей. Маляры устанавливали свое оборудование, удаляя широкие участки дома и улицы с каждым взмахом кисти.

— Нас послали. Это наша работа, — монотонно повторил один из маляров.

Она вдруг усмехнулась, глядя на рабочих.

— О… Хорошо. Я понимаю.

Оба маляра работали вместе, закончив ее в считанные секунды.

— Хорошая работа, — сказал тот, что пониже ростом.

— Конечно. Все время становится лучше и лучше, — добавил высокий.

Они докрасили дом. Они выкорчевали дерево на заднем дворе МакКензи и начали кусок соседней улицы. Затем они приступили к лужайкам. Тысяча маляров гудели во время своей важной и необходимой работы.

Перевод: Константин Хотимченко