И Лесли направился туда, побросал поклажу, накрыл валун подстилкой и еще подложил мягкие подушечки. Мать приковыляла и заняла удобное местечко. Ларри присел рядом, а мы расстелили свои подстилки, уселись на гальке и стали распаковывать наши несметные припасы.

– Странный здесь запах, – пожаловался Ларри, набив рот слойкой с карри.

– Морские водоросли, – объяснил Лесли. – Они всегда попахивают.

– Они считаются полезными для здоровья, – вступила Марго. – Особенно для легких.

– Вряд ли этот запах полезен для легких, – покривила носом мать. – Очень уж… очень уж он… резкий.

– Он накатывает волнами, вместе с ветром, – предположил Ларри.

– Мм. – Марго закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Прямо чувствуешь, как он очищает легкие.

– Только не мои, – возразил ей Ларри.

– Ветер переменится, и запах уйдет, – весело бросил Лесли, отрезая себе большой кусок пирога с дичью.

– Я очень надеюсь. Он довольно тяжелый, – сказала мать.

Какое-то время мы ели молча, а потом Ларри втянул носом воздух:

– Запах стал еще хуже.

– Это зависит от ветра, – успокоил его Лесли.

Ларри поднялся и стал осматриваться:

– Не вижу я никаких водорослей, только у самой воды.

Он подошел к нам и снова принюхался.

– Теперь понятно, почему вы не жалуетесь, – с горечью сказал он. – У вас-то не пахнет. Воняет там, где сидим мы с матерью.

Он принялся осматривать место, где мать с удовольствием ела корнуэльский пирог, запивая его вином. Вдруг он издал такой вопль ужаса и ярости, что мы аж подскочили, а она пролила вино себе на колени.

– Мать честная! – заорал Ларри. – Вы только поглядите, куда этот идиот нас посадил! Неудивительно, что мы тут задыхаемся. Мы наверняка умрем от тифа!

– Ларри, дорогой, зачем так кричать? – Мать вытирала юбку носовым платком. – То же самое можно сказать спокойно.

– Нет, нельзя! – огрызнулся он. – Невозможно оставаться спокойным перед лицом такой… такой мерзости!

– Ты о чем, дорогой? – не поняла мать.

– Ты знаешь, на что ты опираешься по милости твоего сынка?

– На что? – Она бросила нервный взгляд через плечо. – На валун.

– Это не валун, – с угрожающим спокойствием произнес Ларри. – А также не груда высохшего песка и не окаменевший таз динозавра. Это не имеет никакого отношения к геологии. Знаешь, на что мы с тобой вот уже полчаса опираемся?

– На что? – Мать струхнула не на шутку.

– На труп лошади. Огромного коняги.

– Чушь, – не поверил Лесли. – Это валун.

– У валуна бывают зубы? – саркастически поинтересовался Ларри. – Глазницы? Остатки ушей и грива? Послушай, из-за твоего злого умысла или глупости мы с матерью можем подхватить смертельную болезнь.

Лесли встал, чтобы взглянуть поближе. Заодно и я. И точно, из-под подстилки торчала голова, очевидно когда-то принадлежавшая лошади. Вся шерсть выпала, и кожа, многократно омытая морской водой, сделалась темно-коричневой. Рыбы и чайки выели глаза, из оскаленной пасти торчали пожелтевшие зубы, как два ряда могильных обелисков.

– Странно до чертиков. Я был готов поклясться, что это валун.

– Если бы в свое время ты потратился на очки, это спасло бы нас от больших неприятностей, – резко заметил ему Ларри.

– Откуда я мог знать? – воинственно отозвался Лесли. – Ты ожидал увидеть на пляже здоровенный конский труп?

– По счастью, я не так много знаю о поведении лошадей, – ответил Ларри. – Она могла окочуриться, купаясь. Но это никак не извиняет твоей исключительной глупости: предложить сгнивший труп в качестве шезлонга мне и матери.

– Чушь собачья, – отмахнулся Лесли. – На вид настоящий валун. Конский труп и выглядеть должен соответственно. Короче, тут нет моей вины.

– Он не только выглядит как труп, еще и пахнет трупниной, – продолжал Ларри. – Если бы твоя носовая перегородка не была отключена с рождения, как и твой интеллект, ты бы обратил внимание. Этот запах своеобразной амброзии достаточно красноречив.

– Ну-ну, дорогие, не надо ссориться, – попросила мать.

Она ушла с подветренной стороны и зажала нос платком.

– Смотри, черт возьми! Я тебе сейчас покажу.

Лесли отбросил подушки и сдернул подстилку, обнажив потемневший и полумумифицированный остов. Марго вскрикнула. Конечно, если ты знал, что перед тобой конский труп, все было понятно, но можно было понять и Лесли: с учетом зарытых в гальке ног темно-коричневый кожистый торс легко было принять за нечто другое.

– Ну, видишь? – торжествующе воскликнул Лесли. – Чем тебе не валун?