Он схватил ее за подбородок и приподнял лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Нет?

Но он только отпустил ее и отвернулся, ничего не объясняя. Его задние ноги двигались, вытягивая из фильер толстую нить шелка, которую он передавал в руки и наматывал как растущий моток веревки.

— Рекош? Ты… в порядке?

— Ты нужна мне, — прохрипел он. — Вся ты.

Трепет пробежал по ее телу в ответ на его слова.

— О…

Ему не было… противно?

Разорвав когтями первую нить, он немедленно начал вытягивать другую, с каждым мгновением его движения становились немного быстрее, немного менее сосредоточенными.

— Рекош, что ты делаешь?

— Оковы.

Сердце Ахмьи подпрыгнуло. Оковы. Для нее.

Самцы-вриксы связывали своих самок, когда были готовы к завоеванию, к… спариванию.

Она пошевелила пальцами ног в мягкой траве, предвкушение смешивалось с тревогой. Лоно гудело от последствий оргазма, и больше, чем когда-либо, она осознавала пустоту внутри себя. Она чувствовала его палец, чувствовала его язык, и теперь…

Теперь она хотела его член. Хотела скрепить их связь всеми способами.

Ее взгляд опустился к торчащему члену. Он сиял натуральным маслом, стекающим с кончика.

Как, черт возьми, он поместится?

Айви и Кетан заставили это сработать, так что это было возможно.

Я пережила крушение корабля, диких зверей, плотоядное растение, наводнение, смертоносное болото, бушующую реку и падение с водопада. Я переживу член инопланетного паука.

И я буду наслаждаться им.

Отмотав четвертый отрезок веревки, Рекош направился к основанию ближайшего дерева. Там он опустился на колени и с отработанной скоростью прикрепил концы каждой веревки к толстым торчащим корням. Ахмья приблизилась к нему, морщась от прохладной влажности между бедер.

Рекош повернулся к ней лицом. Хотя его глаза, пылкие, как всегда, встретились с ее взглядом, он не потянулся к ней. Вместо этого он лег на землю. Перекатившись на спину, он схватил одну из веревок, обмотал ее вокруг запястья верхней руки и туго привязал к корню.

— Рекош? — Ахмья подошла ближе, наклонив голову, наблюдая, как он взялся за следующую нить, чтобы повторить процесс с запястьем нижней руки. — Я… я не понимаю.

— Чувствую брачное безумие, — сказал он низким и резким голосом, туго натягивая шелк на запястье. — Не хочу причинить тебе вред.

Со связанными левыми руками он принялся закреплять верхнюю правую руки. Имея только одну руку, он делал это медленнее, хотя и ненамного. Он поймал последнюю веревку и поднял ее.

— Ты нужна, ви’кейши.

Ахмья окинула его пристальным взглядом, связанного и распростертого перед ней, его член торчал в воздухе. Уязвимый.

Он делал это ради нее.

Она снова встретилась с ним взглядом.

— Ты не причинишь мне вреда, Рекош.

— Пожалуйста, Ахмья, — он протянул ей веревку. — Моя потребность слишком велика. Я не буду рисковать тобой.

Ее сердце сжалось от отчаянной мольбы в его глазах и словах. Он действительно боялся причинить ей вред во время совокупления.

Она подошла к нему, присела на корточки и взялась за веревку.

— Как я учил, — проскрежетал он.

Ахмья поймала его запястье, прежде чем он успел опустить руку, и поднесла его ладонь к щеке.

— Я делаю это только потому, что ты меня об этом просишь. Но в глубине души я знаю, что ты никогда не причинил бы мне боли.

— Ах, моя сердечная нить… — он нежно погладил ее скулу большим пальцем. Затем, с такой же мягкостью, но непреодолимой силой, он убрал руку и положил ее на корень. — Быстрее.

Ахмья обернула шелковую веревку вокруг его запястья и завязала узел, который много раз практиковала под его руководством. Она потянула за веревку, убедившись, что та надежно закреплена, и посмотрела на него.

— Сделано.

Рекош сжал все четыре руки в кулаки и проверил путы, туго натягивая их. Под темной шкурой едва заметно заиграли мускулы. Затем он кивнул, устремив на Ахмью разгоряченный взгляд.

— Заяви на меня права, найлия.

Ахмья моргнула. Он хотел, чтобы она заявила на него права?

Ну, а чего ты ожидала, когда он привязывал себя?

Я не думала так далеко вперед!

Прикусив нижнюю губу, она пробежала взглядом по телу Рекоша, по выпуклостям его груди и живота, к раскрытым застежкам, подергивающимся на его тазу, пока, наконец, не остановилась на напрягшемся члене.