Он твердо прикоснулся ртом к ее губам.

И остался так, неподвижно.

Ахмья усмехнулась, ее смущение растаяло.

Смущаться было нечего. Они были двумя людьми, молодоженами, которым предстояло учиться друг у друга. Он так же страстно желал этого, как и она.

Закрыв глаза, она слегка провела губами вдоль его рта. Взад и вперед, снова и снова, изучая ощущения, наслаждаясь восхитительным покалыванием, вызванным этим простым контактом. Хотя его шкура была твердой, она имела нежную, похожую на замшу текстуру, которая не давала ему поцарапать ее. Эти прикосновения превратились в легкие поцелуи вдоль складки его рта и клыков.

Издав громкий звук, Рекош обхватил ее верхними руками, а ладони сжал на ее бедрах и притянул ближе. Он сильнее прижался своим ртом к ее, царапая ее губы. Она почувствовала уколы когтей на коже, которым не мешал тонкий шелк, и это ощущение пробудило в ней порочное желание. Потребность в большем. Она хотела, чтобы его руки прошлись по всему ее телу, исследующие, дразнящие, отчаянные, хотела, чтобы его пальцы запутались в ее волосах, а когти царапали кожу.

— Поцелуй меня в ответ, Рекош, — Ахмья провела языком по складке его рта.

Он отстранился с резким вздохом. Их взгляды на мгновение встретились — ровно настолько, чтобы Ахмья увидела огненную бурю в его взгляде.

Сила его желания заставила ее сердце подпрыгнуть.

Зарычав, он усилил хватку на Ахмье и снова прижался ртом к ее губам. На этот раз его рот открылся, и длинный язык выскользнул наружу, проводя по ее губам. Требуя входа.

Ахмья повиновалась.

Его скользкий язык проник в ее рот. От чувственных поглаживаний по телу пробежала волнующая дрожь, и она открылась шире, переплела свой язык с его. Это изгнало все мысли из ее головы, оставив только Рекоша — ощущение его, его запах, его вкус. Сладкий и пряный — все, что было его сутью.

Как он мог быть таким вкусным?

Ахмья хотела большего. Она сомкнула губы вокруг его языка и пососала.

Он замурлыкал, и одна из рук скользнула вверх по ее позвоночнику, чтобы погладить затылок. Звук отдался в ней вибрацией, заставляя соски затвердеть, а клитор подергиваться. У Ахмьи вырвался всхлип, когда она вцепилась в его плечи, желая — нуждаясь — в том, чтобы он был ближе.

Его язык не замедлился. С каждым движением он становился смелее, голоднее, пылче, и ее потребность обострялась по мере того, как жидкое тепло собиралось в сердцевине. Он не оставил ни одной неизведанной частички ее рта, ни одной нетронутой.

Она почувствовала что-то еще, что-то длинное и тонкое, скользнувшее по бокам ее икр, свернувшееся за коленями, задравшее шелк платья.

Его застежки.

Рекош резко прервал поцелуй, отстранив лицо и запустив пальцы в ее волосы, чтобы помешать Ахмье последовать за ним. Язык прошелся по ее подбородку и медленно спустился вниз по шее. Она вздохнула и откинула голову в сторону. Ахмья почувствовала, как шелковый цветок снова упал, но тут же забыла о нем. Невозможно было сосредоточиться на чем-то другом, пока его язык был на ней вот так.

Он лизнул впадинку на шее, прежде чем проследить вдоль ключицы до плеча. Большие, зловещие клыки на жвалах задели ее чувствительную кожу, оставляя после себя покалывание, когда он снова провел языком вверх.

Она вцепилась ему в плечи и захныкала, когда он лизнул за ухом.

Издав удовлетворенный возглас, он уткнулся лицом в ее шею и потерся ртом о кожу. Она наслаждалась каждым резким движением, каждым дразнящим касанием жвал, каждым горячим выдохом и движением языка.

Он отмечал ее, и она не хотела, чтобы он останавливался. Она хотела ощутить его запах с головы до ног.

— Ахмья, — пророкотал он. Его рот открылся шире, и она почувствовала острые зубы на своей шее.

Ахмья ахнула, но не отстранилась. Вместо этого она запустила пальцы в его волосы и притянула ближе, заставляя сжать зубы сильнее. Она видела след от укуса, который Кетан оставил на плече Айви. Она хотела такой же у себя. Хотела, чтобы метка Рекоша была у всех на виду.

Но она не могла сравниться с ним в силе, когда он разжал зубы. Гибкий язык Рекоша смягчил жжение укуса, его голод укрощен благоговением.

— Моя. Моя пара. Моя Найлия. — от его шкуры исходил жар, и дрожь пробежала по конечностям, когда он испустил тяжелый, хриплый вздох. Пальцы зацепились за низкий вырез платья. — Нужно его снять. Сейчас же.

— Да… Нет, подожди! — Ахмья подняла голову и посмотрела на Рекоша, поспешно накрыв его руку своей, прежде чем он смог дернуть слишком сильно. — Пожалуйста, не рви его.

Твердые мышцы напряглись под ее ладонью, и пальцы сжались вокруг ее ног.

— Я сниму его, — она провела большим пальцем по его руке. — Но я слишком люблю его, чтобы видеть, как оно портится.