— Двое лучших из Калдарака будут нести вахту вместе с тобой, — сказал Гарахк. — Когда взойдет солнце, они отведут тебя в наше дикое логово.

— А что со…святилищем? — спросил Рекош.

Терновый Череп стукнул тупым концом копья по земле.

— Раздавлено в пыль. Королева Кровопийц не восстанет снова, пока Калдарак жив. Это правда, под солнцем и небом. Клянусь моей кровью и яростью.

— Королева пыли, — сказал Рекош, щелкнув клыками. И так же быстро он выбросил Зурваши из мыслей, переключив внимание на свою пару. Он убрал длинные черные пряди ее волос с лица и заправил их за округлое ухо, задержавшись пальцами, чтобы погладить его. — Я позабочусь о тебе, кир’ани ви’кейши.

Ахмья улыбнулась и обхватила его голову рукой, притягивая вниз, чтобы прикоснуться лбом к его головному гребню. Мягким голосом она сказала:

— И я позабочусь о тебе, мой лувин.

Рекош закрыл глаза. Он чувствовал каждую рану, которую получил за последние несколько дней. Каждое усилие давило на него, каждое напряжение терзало его. Но все это не имело значения, потому что его пара была в его объятиях, живая, и они возвращались домой.

ГЛАВА 31

?

Ахмья смотрела на долину со своего места верхом на задней части тела Рекоша.

Она вспомнила, как впервые увидела Калдарак. Он был чудесным и волшебным, как сказочная деревня с домиками на деревьях и веревочными мостами, окруженная древним храмом и мерцающим водопадом, где радуги танцевали в тумане, когда солнце падало прямо на него.

Но в то же время он был ужасен. Новое, неизвестное место, населенное гигантскими колючими существами-пауками, которые, возможно, не были так благосклонны к кучке теневых охотников и людей.

Ужас давно прошел, но красота Калдарака только возросла.

Положив руки на плечи Рекоша, Ахмья обхватила бедрами его заднюю часть и приподнялась повыше, чтобы заглянуть через него вперед, не обращая внимания на ломоту в теле. Несмотря на расстояние, она могла видеть Терновых Черепов, собравшихся на главной платформе. Она даже могла различить людей, стоящих среди вриксов.

Мы дома.

Она снова села и улыбнулась, когда волнение захлестнуло ее. Она не могла дождаться нового начала, новой жизни с Рекошем.

— Мы будем жить в твоем логове или в моем?

Задумчивое хмыканье раздалось в груди Рекоша, когда он следовал за Гарахком и другими Терновыми Черепами вниз по тропе в долину.

— Налаки может предложить нам логово для пары, как она сделала для Кетана и Айви. Но я бы предпочел жить в твоем логове, а не в моем, кир’ани ви’кейши.

— Почему в моем?

— Потому что оно создано для твоего комфорта, и именно здесь ты выращиваешь свои цветы. И потому что я хочу быть окутанным твоим ароматом.

Ахмья покраснела, но ее улыбка стала шире.

— Ты приготовишь нам шелковую постель? Не думаю, что ты поместишься на моем маленьком тюфяке.

Он защебетал.

— Ты получишь все, что пожелаешь. Только нежнейший шелк будет убаюкивать тебя, моя найлия.

Ахмья обвила руками его грудь и коснулась губами тыльной стороны плеча. Мягким голосом она сказала:

— Пока ты со мной, мне больше ничего не нужно.

Он замурлыкал, накрывая ее руки своими и нежно сжимая их.

— Я всегда буду с тобой, Ахмья. Всегда.

— Это все еще странно, — сказал Уркот, стоявший рядом с ними.

— Что они, наконец, спарены? — спросил Кетан, поворачиваясь, чтобы посмотреть на них спереди, прежде чем защебетать. — Я бы сказал, что это запоздало.

— Нет, не это. То, как он говорит, — Уркот склонил голову набок, глядя на Рекоша. — Со вчерашнего дня он произнес так мало колких слов, что боюсь, он, должно быть, получил удар по голове.

— Он, должно быть, выбил все эти иглы.

Рекош защебетал и покачал головой.

— Я думал, у меня в черепе распушенный шелк, а не иголки.

Уркот топнул ногой по земле.

— Кто бы мог знать, что затеряно в этом пуху? Мы никогда не узнаем, потому что эти иголки были заменены мягкими, нежными словами.

— Он говорит как Кетан, — сказал Телок сзади.

— Что? — одновременно спросили Кетан и Рекош.

— Это правда! — Уркот перевел взгляд на Кетана, прежде чем вернуть его Рекошу. — Возможно, это черта ткачей?