— Ой, девонька, да в прошлом это. В прошлом! Теперь старейшины другие, а я на пенсию ушла. Развлекаться буду. Постигать всё, что упустила. Мне дарована жизнь и молодость, которую я больше никому не отдам! — примиряюще помахивая руками, заявила третья жена.

Девушка-топор тем временем за что-то дёрнула, платье упало вниз. Аркадия осталась только в нижнем белье.

— Ну, я пошёл, — пожал я плечами. Не понимаю. Почему я не покинул их раньше. Но потом до меня дошло: что в разговоре меня кое-что заинтересовало, так что я передумал уходить и спросил. — А что означает «выбрала диадему в храме»?

— То и значит. В нашей семье детей отводят в храм пачкой и дают выбрать предмет по душе. Выбор определяет не какую-то там смехотворную склонность к деяниям, а фактически судьбу. Выберет мальчишка неприметный ножик со стенда — у него дар магии пространства, а возьмёт метлу рядом — у него магия Гресса пути порядка, но чтобы достать инструмент уборки, нужно преодолеть ядовитую проволоку. Также и для девочек: от диадемы не отвести взгляда, она манит к себе так, что не замечаешь, как протянутая к ней рука распадается от жара охранной магии. Жестоко, но позволяет пробудить дар в тот же день, — спокойно произнесла Аркадия, продолжившая обнажаться уже без помощи Анны.

Она расстегнула лифчик, застёжки были на груди, затем опустила чулки и после этого повернулась к мультяшке:

— Почему стоишь? Мне всё ещё нужна помощь. Если тебе она тоже будет нужна, я помогу.

— Дайте три миллиона рублей, а? Золотом! — быстро протараторила Некрасова, но затем добавила. — И семь налом! Можно ещё артефактом пространства! Двумя артефактами, нет, тре…

*Хлоп* — Варвара подошла сзади и легонько хлопнула ладошкой свою копию.

— Угомонись, ты просишь слишком много, — буркнула великая княжна.

— Итого десять миллионов и два артефакта. Хорошо, родишь мальчика, подарю, — спокойно ответила Аркадия, сохранив каменное выражение лица.

Аня Некрасова нахмурилась:

— Так Вы поняли, что я — мультяшка, да? Издеваетесь?

— Поняла. За дочку подарю украшение. Но озвученное тобой пожелание при исполнении условия, — с улыбкой произнесла помолодевшая волшебница. — Я же не прошу обязательно первенца, стремись, раз хочешь плату.

— Просто отказали бы, ведь это невозможно, — пробубнила девушка-топор и продолжила помогать переодеваться.

При этом целью этой наивной воровки в рамках её мести стали два пространственных браслета на ногах Аркадии. Но при снятии чулок и затем трусиков стянуть или расстегнуть браслеты не удалось.

— Супруг тебе сказал: это невозможно, пытались многие из твоей семьи, — произнесла Аркадия, а затем села и взяла копию Варвары за подбородок. — Ты вообще в курсе, что мультяшки, кроме первой, потомки Алексея Второго, а?

— Что за бред? — фыркнула Аня и попробовала отстранить руку моей третьей жены. — Как такое возможно?

— А ты подумай: если ты способна превратиться в кого угодно и исполнить любое мужское желание, кого бы ты очаровала? — усмехнулась несостоявшаяся жертва огромного осьминога. — Иначе бы, почему Династия вас не трогала и не преследует? Воровство, мошенничество, финансовые пирамиды, контрабанда и незаконный экспорт материалов из сибирских монстров. Это всё уголовные статьи, но ты слышала, чтобы кто-то из твоей семьи попал в тюрьму?

— Да какая тюрьма удержит мультяшку? — громко произнесла девушка-топор, но по её лицу было понятно, что убедить она пытается саму себя.

— Специальная, девочка моя. Или думаешь, это сложно? Вы не способны превратиться в дрозофилу или тлю, воду или воздух. Да, некоторые умудряются стать стихией, но это опасно для разума. А вы не дуры, чтобы так рисковать даже ради свободы. По крайней мере, именно вы так заявляете, чтобы скрыть некоторые свои возможности. Но Семья обо всём в курсе. Клетка с дионитом или кровью ямайского краба блокирует даже чистого мимика. Так что есть тюрьмы, девочка моя, есть, но они пусты, потому что вы умнее, чем пытаетесь казаться, — закончила свою мини-лекцию Аркадия. — И это я не говорю о теневом баране, которого разводят британцы. Эта неприятная порода даёт множество ужасных материалов для блокировки волшебства во многих его проявлениях.

— Мне никто не говорил, что я императорских кровей! — буркнула копия Варвары, поднялась на ноги и направилась к выходу. — Мне срочно надо в уборную!

Понятно, значит, ведущая была моей тёщей или иной родственницей.

На это наталкивали слова Салтыкова о «свидании», голубая мана вокруг ведущей и текущая реакция «злого подростка» от Некрасовой. Пусть в переходный возраст я был лишён эмоций, но подобное «ну, мам!» и «папа!» видеть приходилось.

Вслух я промолчал, но это самым простым объяснением.