— Ну что, погнали? — спросила Смелая, нажала ногой на педаль, а правой рукой дёрнула какой-то рычажок на кресле справа. Машина, которая была в телевизоре, начала движение. Она резко погнала прямо по лесной дороге, лавируя между деревьями, досками, бочками, ямами и древесными стволами. Потом был плохой мост через бурную реку, состоящий всего из двух рельсов. Сашка точно провела машину и по нему. Арина смотрела как завороженная. Слов тут действительно не было…

— А я сегодня в гостях у Саши была! — похвалилась Люда Анне Александровне во время вечерней пробежки.

— Очень хорошо, — отозвалась мама. — И как они там?

Люда почувствовала, что мама спрашивает только из вежливости. Но Люда не могла допустить такого бесчувствия! Ей обязательно нужно было поделиться с кем-нибудь тем, что она видела! Нельзя просто так всё держать в себе! Казалось бы, она уже привыкла к этому миру, ко всем его техническим и технологическим чудесам. Но то, что она сегодня увидела, это было поразительно. Человек влияет на картину, которая находится в телевизоре!

— А у неё есть кресло, которое может управлять машиной в телевизоре! — заявила Людмила, сменила половинным сальховом направление бега и стала бежать задом, лицом к маме. Вышло залихватски! Даже Глория восхищённо подпрыгнула, подумав, что сейчас начнётся игра в догоняшки.

— Ну, у многих такие девайсы есть, — пожала плечами мама. — Я не осуждаю это. Люди имеют право тратить деньги на свой досуг так, как находят нужным. Саша любит гонять на мотоцикле, любит реальные автогонки, естественно, она купила себе такой девайс, который может реализовать её увлечение в домашних условиях. Ничего странного здесь нет.

— А ещё у них двое детей, и с ними сидит папа! — выпалила Люда.

— Значит, мама опять на сборах или на соревнованиях! — заявила Анна Александровна и внимательно посмотрела на Людмилу. — Она же по-прежнему работает тренером по лёгкой атлетике? Папа, насколько я знаю, тоже бывший спортсмен, мастер спорта международного класса то ли по боксу, то ли по каратэ. Милая, у них обычная спортивная семья. Такая же, как у нас. Не знаю, почему это тебя удивляет. Кстати, лучше про себя расскажи, дочка, как у тебя дела со спортом?

— Плохо… — вздохнула Людмила и опять переменила направление бега, уже на «вперёд». — Сегодня завалила короткую программу. Тренер сказал, завтра буду перекатывать. А ещё я сегодня съела заварное пирожное, пила кофе!

— Ты мне так рассказываешь, как будто я запрещаю тебе есть заварное пирожное и пить кофе, — усмехнулась мама. — Это твоя судьба и твоя жизнь. Ты отвечаешь за неё сама, ты взрослый человек. В спорте ты уже всё сказала и всё доказала. Неужели я буду ходить и смотреть, что ты ешь и пьёшь? Это же просто смешно.

… Впрочем, Бронгауз не находил смешным утреннее показание весов, беспощадно высветивших вчерашнее заварное пирожное.

— Плюс 120 граммов, — вздохнула он. — Говорить тебе что-то бесполезно. Опять эклеры и газировка?

— Пирожные, чипсы и кофе с сахаром! Минестроне! Гаспачо! Энчелада! — дерзко заявила Люда. — Всё будет хорошо! Чего какие-то граммы высчитывать??? Кому они сдались???

Это был бунт на корабле! Бронгауз с большим удивлением посмотрел на Лизу. И тут же его взгляд подхватил Дудин, сидевший за соседним столом.

— Хорошо! — пожал плечами Бронгауз. — Сегодня катаешь короткую программу первая. Без ошибок. Если хоть одна ошибка — завтра с родителями. Либо катаешь до тех пор, пока ошибок не будет.

Людмила посмотрела в холодные глаза мужчины и впервые ощутила, что, возможно, ей с ним будет не по пути…

… На занятиях хореографией сегодня было то же самое. Железов велел отрабатывать классические балетные позиции.

— Сегодня хореографическая тренировка опять будет проходить наполовину на катке! — предупредил хореограф. — Я вчера видел много неточностей, много искажений того, что вам поставил. Нам нужно всё это чистить и убирать. Поэтому совместим ледовую тренировку, целиковые прокаты программ с отработкой чистоты линий. А начнём с того, что сейчас бегло переберём классические балетные позиции. Начинаем с арабеска. Потом плавно переходим на аттитюды, фуэте и прыжки. Работаем! Арабеск номер один.

Скучно! Очень скучно! Фигуристы привыкли к тому, что Железов учил их разнообразным танцам, базовые движения из которых они вставляли в свои прокаты. Поэтому все занятия протекали интересно, увлекательно, с изрядной долей юмора. Сейчас юморного ничего не было. Железов поставил на магнитоле балет «Жар-птица» Стравинского, сел в кресло, нога на ногу, и наблюдал, что делают ученики, одновременно давая советы. Чаще всего, естественно, подходил к Людмиле. Однако под конец занятия уже и сам заметил, что подходить к ней почти и не требуется. У других фигуристов неточностей было почти столько же, особенно у парней, которые традиционно пренебрегали хореографией.