В общем, замародерил я себе тарелочку, и не просто так. Я про спасенную девочку подумал, у нее с едой все как-то очень сложно складывалось — воротит носом, и попробуй заставить что-то съесть. Вот и решил, что может старая история про кролика пригодится, будем разводить ее, как меня разводили в детстве…

Когда приступ ностальгии закончился, я продолжил поиски и направился в следующий двор.

Так как никакой опасности не наблюдалось, я стал куда меньше осторожничать, и к-а-а-ак вляпался ногой прямо вот в это самое!

Большая куча, наваленная прямо посреди прохода от дома к калитке. Причем куча была такого размера, что перепутать ее с человеческой было бы проблемно. А вонь…фу, блин!

— Твою мать! Да что за… — я подзабыл, что рация включена в режим постоянной передачи, так что Вова тут же услышал меня.

— Джей, что там у тебя? Зомбак? — голос его звучал напряженно.

— Лучше бы это был зомбак. Пристрелил и забыл, — сварливо ответил я. — В дерьмо вляпался, мерзкое и вонючее. Прямо за калиткой кто-то кучу навалил.

— Хы-хы! Вечно ты во что-то вступаешь…не в дерьмо, так в партию… — Вова поржал, а я почти обиделся. Подумаешь…партия Зеленых. У меня тогда еще не было Аньки, зато была симпотная девочка-эколог. Я с ней на тусе познакомился, они там все ходили в одежде из натуральных тканей и бредили экологией. А что не сделаешь ради красивой женщины?

Но потом оказалось, что девушка еще и из тех, кто увлечен глубоким уестествлением человека, так что всевозможные гигиенические действия ей глубоко противны. Этого моя тонкая душевная организация не вынесла, и я позорно сбег, напоследок обозвав их всех инфантильными идиотами. Но Вовка как-то увидел у меня членский билет Гринписа, и с тех пор подкалывал регулярно. Особо злорадствовал на шашлыках и когда у меня по тем или иным причинам «Чероки» начинал чадить, что твой паровоз.

Увлеченный чисткой своей обуви от последствий «минирования» и воспоминаниями о той девочке, я упустил из виду главное. Во дворе дома была будка, и сейчас эта будка выглядела так, будто бы собака в ней просто взорвалась. Ошейник валялся на земле, все было уделано кучей кровищи.

И едва только увидев все это, я забыл о своем ботинке, о дерьмище, на него налипшем. Мгновенно скинув автомат, я завертел головой, пытаясь обнаружить угрозу. А потом, сообразив, схватился за рацию.

— Вова! Бросай все. Тут, похоже, мут!

— Понял, принял! — мгновенно отозвался он. — Ты где конкретно?

— Та же сторона, где ты, четвертый дом.

Я, не забыв посмотреть вниз, чтобы не вляпаться, присел на колено и настороженно наставил ствол автомата на сразу ставший враждебным и неуютным дом во дворе. Из любого окна, еще минуту назад гостеприимно игравшего солнечными бликами на стеклах, теперь могла вылететь угроза.

Вовка, чуть запыхавшись, прибежал через минуту. Чуть не влетев в ту же самую кучу, он чертыхнулся и застыл.

— Где?

— Что где?

— Мут где?

— Да… — я кивнул в сторону дерьма.

Вова озадачено поглядел на кучу с отпечатком моего ботинка, на меня, а затем спросил:

— Ты что, решил, что это мут навалил?

— Ну а кто еще?

Вова хмыкнул.

— Я вообще не уверен, что муты гадят. А это… — он присел, поглядел повнимательнее на дерьмо и, встав, сплюнул.

— Знаешь, Джей, лучше б это был мут.

— В смысле? Ты глянь на будку, — привел я еще один аргумент, — кто такое еще мог натворить?

— Да я глянул, — вздохнул Вова, — И на «мину» тоже. Это не мутант, и даже не зомбак. Но нам от этого не легче. Такие кучи оставляет косолапый. Да, собственно, вон, на будке и следы от его лапы. Шерсть…и само дерьмо…медвежий помет ни с чем не спутать.

— Ну, медведь — это не так страшно, — заявил я.

— Вот опять ты неправ. Ты медведя где, в мультике про Машу видел? И в цирке. А здесь, в природе, да еще и весной, это самый страшный хищник. Умный, хитрый, сильный, и завалить его надо еще умудриться. Так, короче, давай-ка по-быстрому ищем бензин и валим отсюда.

— Да ты чего, Боб? У нас два автомата. Мы что, какого-то мишку не завалим?

— Можем просто не успеть. Думаешь, просто так на него только с большим калибром ходят? Мы его можем изрешетить, но он сначала оторвет нам головы, а уже потом сдохнет. Батя рассказывал, такая тварь получила из двух стволов пули в голову и сердце с тридцати метров, и все равно добрался до охотника и порвал его на хрен, чудом выжил, но до врачей все равно не довезли — по пути умер. Так что нет, Жека, не будем мы с ним тут войну учинять. На хрен! Сейчас, — Вова кивнул на будку, — он сытый и где-то неподалеку залег. В человечье жилье его привлекает только одно — жратва. Вот только, похоже, что за три дня собак он тут всех подожрал, а остальные разбежались. А раз так, то на выбор будут куры или мы с тобой. Боюсь, мы посытнее выглядим.