И теперь я воспользовался софтом против своего работодателя. Индикатор загрузки заполнился за мгновение, и интерфейс оповестил меня об успешном подключении к оптике инспектора. Он ничего не заметил. Ставить метку для карты я не стал - выше риск спалиться.

Строганов зашел в здание, поздоровался с охраной - я ничего не слышал, потому что подключился только к глазам, но не ушам. Дальше он прошелся по лестнице на второй этаж и спустя пару минут оказался в операционной. Труп Гриши раздели и положили на стол. Я увидел разрезанную шею, исколотый живот, липкую остывшую кровь на груди. На плечах я заметил старые уродливые шрамы и ожоги, еще со времен его работе в Мали.

Мы так и не поговорили о нашем прошлом. Он особо не рассказывал о своей службе - думал, я не пойму. Узнал бы он раньше, что я тоже был профессиональным убийцей, может, мы бы открылись друг другу совершенно по-новому. Столько тем было закрыто из-за моего притворства, столько слов и возможностей упущено. И почему только я молчал?

Патологоанатом поднял веки Гриши, и из глазницы моего друга потекла густая кровавая слеза. Искусственные глаза у него выглядели совсем как обычно - кибернетические роговицы не мутнеют после смерти. К голове Гриши приблизился аппарат с множеством сверл, пил и щипцов. Щуп вошел в череп, и я закрыл глаза, не в силах наблюдать за этим процессом.

Когда я вернулся к просмотру, голову Гриши уже вскрыли. На соседнем столе в физрастворе плавал мозг, а рядом на микрофибре лежала крохотная окровавленная плата, тонкая, как игральная карта. Кибердека. От нее шли провода к шлему на голове специалиста, тот сидел в кресле, прижав пальцы к вискам. Он покачал головой и снял шлем.

Я переключился с оптики на уши. Мир потемнел, и я снова мог видеть лишь своими глазами. Зато в ушах я слышал голоса:

“Ну?” - спросил инспектор.
– “Что-нибудь известно?”

“Труп пролежал слишком долго, больше десяти часов”, - отвечал специалист.
– “Данные повредились. Приходите послезавтра во второй половине дня. Мне нужно перенести остатки кода с молекулярного диска на чип”.

“Это задача на десять минут. Переноси, я подожду”.

“Извините, но я уже сказал, код поврежден. Перенести его мало, его еще нужно расшифровать. Сегодня мы только сможем изъять диск с киберплаты, завтра начнем перенос на чип и расшифровку. Так что приходите послезавтра”.

“Ладно. Я приду. Если код не откроете, я с тебя три шкуры спущу, понял?”

“Не беспокойтесь. Справимся. Идите уже”.

Я отключился от инспекторского импланта и закрыл глаза. Нужно собраться с мыслями. Отдохну немного. Врачи как раз вытащат молекулярный диск с деки и унесут его в архив. Как заберу его - не знаю. Что-нибудь придумаю.

***

Я слушал радио, играли панк. Стекла дрожали от мощи ударных, гитарист выдал грязный рифф. В окно постучали, я обернулся и увидел Гришу. Надежда наполнила мое сердце. Неужели его смерть - всего лишь дурной сон? Голова моего друга медленно отрывалась от плеч. Из шеи брызнул фонтан крови, заискрились провода, порванные вместе с артериями.

Я проснулся, дернулся вперед и ударился о руль. Заглянул на внутренние часы - прошло ровно пятьдесят минут, уже почти час дня. Пора идти.

Только я вышел из машины, как мне поступил звонок. Судя по номеру, из офиса. Я взял трубку.

– Добрый день, - сказал мне синтезированный женский голос.
– Вы отстранены от работы, действие трудового контракта приостановлено. Причина: гибель напарника. Имя… Григорий. Котляров. Проводится служебная проверка, идет расследование. Пожалуйста, вы должны сдать оружие и форму. Доступ к библиотеке данных и к архивам для вас будет закрыт. Вернитесь на рабочее место для деактивации функций киберплаты. Игнорирование данной просьбы повлечет за собой санкционные меры. Спасибо за понимание и хорошего дня!

Это осложняет дело. Я часто заходил в “ВСБ Анализ”, когда попадал в тупик, расследуя дело очередного неплательщика. Посещал архивы чипов, беседовал с людьми из хакерского отдела. Если меня не пустят, придется вламываться - этого я никак не хотел.

Стеклянные двери разъехались передо мной, и я вошел внутрь. Рама металлоискателя привычно пискнула, меня жестом остановил охранник - пожилой мужчина с седыми усами, в синей кепке и синей же форме.

– О, Кирюха, - поздоровался он со мной. Мы пожали друг другу руки.
– В архив?

– Да, Людвиг.

Его и правда звали Людвиг. Вроде как немец.

– А чего без Гришки сегодня? Опять прогуливает?

– Да. Напился и спит пьяный. Вчера гуляли, нам премию заплатили.

– А ты чего такой мрачный?

– Спит он, а работать мне. Зарплату в итоге одинаковую получим.

– Да ладно тебе, не жадничай. Он наверняка за тебя потом отработает.

– Наверняка, - я кивнул.

– Ладно, не буду задерживать. Жене привет передавай.

– Спасибо.

И все, я пошел дальше. Охрана в этом месте обязана проверять идентификационные номера всех приходящих - мало ли, вдруг человека уволили или, например, отстранили от работы, как меня только что. Но Людвиг знал меня больше двух лет, мы хорошо ладили, пили пиво пару раз, даже в “Двадцать одно” вместе играли. Я бы не назвал его своим другом - так, знакомый, с которым приятно провести время в компании, когда хочется побыть в мужском обществе.