— Ати, зачем мы здесь? Эти деревья нас не любят.

Тот ничего не ответил, лишь недовольно прищёлкнул языком. Он и сам чувствовал смутное беспокойство: духи-хозяева этой земли не откликнулись на приветствие. Впрочем, гнева из-за вторжения людей они тоже не выказали. Просто никто из них не явился на зов. Это тревожило, как затишье перед бурей.

Между тем вождь, не заметив ничего подозрительного, поманил шамана к себе:

— Что скажешь? Дух Полночного Волка доволен этим местом?

Шаман с сосредоточенным видом поднял на шесте череп и шкуру первого Полночного Волка, не спеша прошёл вдоль опушки туда и сюда… «О небо… — думал он про себя. — Духи молчат, и похоже, им вовсе нет дела до наших земных бед. Куда ещё тащиться? Люди устали, олени едва переставляют ноги. Скажу, что Полночный Волк доволен, а завтра осмотримся заново и решим, как быть дальше».

Получив ответ духа предка, дети Полночного Волка вздохнули с облегчением. Мужчины принялись развьючивать оленей, чтобы женщины смогли поскорее начать ставить юрты, разбирать нехитрый скарб, разводить огонь. Только Яси среди общего движения и шума продолжала стоять неподвижно, словно камень на дне быстрой реки.

Ей виделся наяву странный сон: в самом сердце древнего леса, расправив могучие крылья, метался и ронял на землю самоцветные слёзы огромный дивный Змей с чешуёй цвета полуденного солнца… «О чём он так горюет?» — с жалостью подумала Яси. В тот же миг невиданное существо повернулось. Золотые глаза с вертикальным зрачком сфокусировались на девочке. В ушах Яси зашумело, ноздри заполнил запах влажной хвои, мха, сосновой смолы… Неосознанным жестом она вскинула ладони перед собой, словно защищаясь. И сказала: «Я Яси Атай-тар, земная дочь Полночного Волка. А ты кто?»

Из видений в обычный мир Яси выдернула пощёчина. Мачеха стояла перед ней, уперев руки в бока.

— Что раскорячилась? Помогай, работы полно! — она бесцеремонно пихнула девочке большое ведро. — Иди-иди, воды принеси. И дуру с собой забери, чтоб под ногами не путалась.

Яси, не смея возразить, взяла Ошию за безвольную, мягкую руку и потянула к ручью. Как обычно, та подчинилась.

На другом берегу темнела стена могучих деревьев. В их шелесте слышался особый ритм, словно огромное зелёное чудище ворочалось в ветвях и мерно дышало во сне. Лес Яси не понравился: слишком уж он был огромен, слишком могуч.

— Как тут люди живут? — сказала она Ошии. — Да верно, и не живут вовсе. В лесу одним эльфам вольготно, — Яси вспомнила золотого змея и добавила: — А может, и ещё кому. Человеку же тут точно не место: не видать ни неба, ни земли, одни листья да ветки кругом. Может, злые деревья только и ждут, чтобы к ним повернулись спиной? Подхватят, утянут в чащу — и поминай, как звали…

Ошия слушала равнодушно, с пустым взглядом, и тонкая струйка слюны потихоньку стекала из уголка её рта. Яси не знала, понимает ли сестра её слова, но старалась вести себя с ней, как с обычной девочкой. Как-то раз, перебрав огненной воды, отец обмолвился, что однажды душа в Ошии пробудится, и она станет такой же, как все люди. После, проспавшись, отец утверждал, что Яси всё выдумала, и даже грозился отлупить дочь ремнём, если та не бросит болтать вздор. Но Яси-то знала правду. И с тех пор всегда разговаривала с Ошией, втайне надеясь услышать ответ на свои слова.

Опасливо косясь на свисающие к водной глади ветки, Яси наклонилась, чтобы зачерпнуть воды. Но стоило ей снова вдохнуть запахи влажной хвои, мха и сосновой смолы, страх ушёл без следа. Деревья вдруг перестали казаться злыми, лес манил задержаться, обещал покой и защиту. Однако в стойбище ждали воды. Выпрямившись, Яси снова крепко схватила Ошию за руку и поскорее пошла назад, к людям. И тут случилась беда.

Яси не могла объяснить себе, что стряслось, просто перед глазами её распахнулось небо, и на землю пролился поток огня, ослепительного, яростного, беспощадного. Отец помалкивал про тропу между мирами, но Яси догадалась, что видит именно её. И на тропе этой бушевал огонь! Корчились в чадном пламени небесные деревья и травы, обращались в пепел души зверей и людей… На земле же было спокойно и тихо. Слишком тихо. Люди вдруг замерли на миг, оставив привычные занятия, а потом снова пришли в движение. Одновременно, словно в дурном сне, обернулись к девочкам. С родных, с детства знакомых лиц на Яси посмотрели пустые глазницы, за которыми полыхало безумное пламя, миг назад пожиравшее межмирье. Охотник натянул лук, готовясь выпустить стрелу, мачеха с жутким спокойствием на лице выхватила нож. И тогда Яси смутно, словно сквозь гул степного пожара, услышала голос отца: «Беги, глупая! Не останавливайся, ради неба, беги!» В тот же миг стрела свистнула у Яси над головой.

Страх вернул ей разум. Мёртвой хваткой вцепившись в руку Ошии, Яси стащила её в речушку и бегом, не разбирая дороги, потянула за собой в лес. Вялая, точно снулая рыба, ладонь Ошии то и дело норовила выскользнуть из её руки, но Яси не отпускала, упорно тащила сестру вперёд, приговаривая: «Бежим, Ошия, бежим! Надо спасаться!» Та, по-прежнему безучастная ко всему, молча переставляла ноги.

Намокшие башмаки сделались скользкими и тяжёлыми, словно к каждой ноге привязали каменный жернов, ветки оставляли царапины на лицах и руках девочек, подолы платьев цеплялись за острые сучки, но всё это было неважно. Главное — кроны деревьев надёжно укрыли их от льющейся с небес беды.

Как удивилась бы Яси, оглянись она назад хоть разок! Вовсе не деревья защищали девочек от стрел, летящих в спину, и бушевавшего в межмирье пожара. Расправив огромные крылья, над ними беззвучно парил золотой змей. Тело дивного существа, будто сотканное из плотного тумана, без помех проходило сквозь стволы деревьев, но небесный огонь и смертоносные наконечники стрел таяли, едва прикоснувшись к нему.

Перебираясь по поваленному дереву через овраг, Яси с сестрой замешкались. Увидев, что погоня их настигает, змей закрыл беглянок собой: опустившись на землю, обернулся, широко раскинул крылья и распахнул навстречу преследователям свою страшную пасть. В тот же миг словно яростный порыв ветра всколыхнул листву. Яси лишь вздрогнула от внезапной вспышки боли в висках, но не отпустила руки Ошии и не сбилась с шага. Однако гнавшихся за ней по пятам обращённых тварей этот беззвучный рёв заставил схватиться за головы и тряпичными куклами упасть на ковёр из хвои. Массивный хвост призрачного змея впечатался в землю, и тотчас корни деревьев откликнулись на его зов. Словно диковинные черви, они зашевелились, поднялись из недр, обвили безжизненные тела и утянули их в глубину. Мгновение спустя мягкий мох сомкнулся над могилами, а змей взмахнул крыльями и растаял в зелёном полумраке.