Ранее женщин я вырубил электричеством. Для этого требовалось до трёх ударов на дистанции или одно с касанием. Дальше двух метров атака была бесполезна.

С летучими мышами было всё проще: всё дело в разнице массы тел.

Так как электричество хорошо проводится металлом, мне бесполезно брать что-то кроме лома. Да и деревянный черенок или ручка молотка могут сломаться в самый неподходящий момент.

Так что я решил забрать цельнометаллический немного ржавый топор, которым почему-то не пользовались местные пленницы, и лом.

Последний использовали в качестве огромного вертела или шампура. Его я забрал в качестве компенсации, не тронули бы меня, оставил бы.

Артефакты и прочее я решил не забирать, так как глупо идти на охоту с лишней поклажей.

Это место серьёзно отличалось от пути к попобаве.

Местные волшебные создания оказались многочисленнее и разнообразнее. А мы, судя по всему, были в самой гуще опасной и святой для аборигенов зоны.

Я решил всё же ещё немного проследить за ситуацией вокруг водопоя.

Надеяться на дождь было наивно. Он очень многое упростил бы, заставив птиц и многих монстров спрятаться. Да и моё электричество должно было стать эффективней, но всё же не во всех ситуациях.

Хотя я до сих пор экспериментировал с ударами и накоплением, но уже считал этот приём своим. Пусть и приобрёл новую версию совсем недавно.

Мои жертвы очнулись немного до полудня. Мне ничего не сказали, глаза прятали, еду с места хранения брали с некоторым испугом.

Впрочем, к вечеру они стали несколько смелее и даже подходили разговаривать, но прекращали это после одного моего взгляда в их сторону.

Я же продолжал следить.

Благодаря навыку «глазомер» я сумел отследить следящего за нами попугая на соседней скале.

Кроме того я изучил доступную мне местность, хотя для этого пришлось пройти по краю ямы. Забавно, но никто в мою сторону не полетел, хотя кроме попугая летающих монстров здесь было немало, одних насекомых минимум три вида: стрекозы, бабочки и осы.

Сразу вспомнилось детство. Насекомых я не любил или даже боялся, считая их весьма мерзкими.

Брат наоборот с радостью убивал любую мелкую тварь, так что нередко «спасал» меня.

Как-то раз он решил мне помочь, показав безобидность этих существ, и запер в ветхом сарае, куда заранее по его распоряжению собрали самых разных жуков, паучков, бабочек и конечно же червей с гусеницами… среди них оказались ядовитые, а я очнулся в клановой больнице.

Конечно же, это в итоге усилило мой страх и разнообразие кошмаров.

Когда я потерял эмоции, насекомые стали мне безразличны, вернее теперь были питательным элементом чрезвычайного рациона. Червяки и гусеницы превратились из мерзости в легко добываемый протеин.

С насекомыми-монстрами было всё не так понятно. Я не знал особо об изменениях в их пристрастиях и анатомии после становления чудовищами. В принципе тоже можно сказать о многих видах.

Всё же я был ликвидатором магов, как говорят римляне и британцы, а не охотником. Это накладывало серьёзное ограничение на мои знания при обучении в клане.

«Где же у этих тварей ядро?» — вот главный вопрос, который меня мучил в данный момент.

Похоже, придётся изучать всё методом проб и ошибок.

Я встал. Сегодня попыток меня убить не последовало.

Недалеко сопела допель. Не могу сказать, чтобы это было уж очень громко. Это, наверно, уши у княжны слишком большие.

Я потянулся, выпил воды из небольшого ковшика, что плавал в кастрюле под рукомойником, после чего забрался на край ямы и уже собирался спрыгнуть вниз, как услышал:

— Ты вообще мне помогать собираешься, чучело полосатое? — раздалось снизу.

— Нет, я сейчас не на бал плясать иду, — проворчал я. — Так что пара мне не нужна.

— Руку!

— И ноги не подам, княжна, сиди там, — буркнул я, собираясь сбежать.

— Они меня убьют или я их. До твоего прилёта они переговаривались вполне открыто, не зная, что я их понимаю! Я выживу, но убивать не хочу! — добавила блондинка.

— Ну, а польза с тебя какая-то есть? — спросил я.

— Если мы выберемся, я готова заплатить.

— Мои услуги стоят дорого, а кроме того, после текущей ситуации, мне требуется знать всё или получить аванс. А у тебя ничего нет, — заявил я.