— Но ведь этот закон направлен против евреев. С чего бы им делать для нас поблажки за помощь своим?

— Верно подмечено, но этот закон также распределяет евреев по категориям, о чем свидетельствует его пункт, который дает определение еврея. Поэтому мы подадим заявление на особый статус для как можно большего числа евреев и продемонстрируем, насколько они ценны. — Массимо жестом обвел комнату. — Все сидящие здесь — деловые люди, ученые и профессионалы. Мы можем найти доводы в пользу всех них.

Темные глаза Лучано загорелись.

— А ведь мы могли бы присваивать людям титулы, которые бы показывали, как те обязанности, что они выполняют, приносят пользу общине или Риму.

— Хорошая идея! — Армандо распрямил плечи, овладев собой.

— Великолепная! — просиял Массимо. — Здесь, в синагоге, мы объединим наши усилия. Все смогут прийти сюда, а мы проведем опросы, соберем полезные сведения и составим заявления на особый статус.

Армандо заморгал.

— Но, Массимо, мы же не адвокаты. Ты должен взять руководство на себя.

— Хорошо, — согласился Массимо, хотя никогда не руководил никем, кроме своей секретарши. — Синьоры, я знаю, насколько этот закон несправедлив и в каком ужасном положении мы оказались, но мы — первые лица нашей общины. Все на нас рассчитывают. Необходимо отыскать решение. Потребуется много усилий, но мы справимся, ведь вопрос со школами уладили.

— Массимо, поднимайся, сейчас же. Слушайте все! — Лучано встал и хлопнул в ладоши, чтобы заставить людей прислушаться. Все начали к ним поворачиваться, и наконец каждый человек в зале уставился на Массимо.

Тот, не привыкший к такому вниманию, остался на своем месте, но Лучано потянул Массимо за руку, помог подняться и заговорил:

— Друзья, как вы, наверное, знаете, Массимо Симоне — один из лучших адвокатов в городе. Он только что объяснил, как можно справиться с этими ужасными расовыми законами.

— О чем вы? — воскликнул один, и тут же подхватили остальные:

— Говорите же нам!

— Что мы можем предпринять?

— Массимо все вам расскажет! — отозвался Лучано, отходя в сторону.

— Я? — заметно нервничая, спросил Массимо.

— У тебя выйдет лучше моего. Давай, скажи им.

Массимо дрожащей рукой взял блокнот.

— Что ж, начну с объяснения закона…

Марко плелся по Пьяцца Навона куда медленнее бурлившего на площади потока коммерсантов, лавочников и торговцев. Шел первый день после похорон Альдо, Марко пал духом, горе его сломило, он едва сумел заснуть. С отцом он не разговаривал, они друг друга избегали. Мать поковыляла в постель совершенно опустошенная.

Марко подошел к величественной арке Палаццо Браски и отдал честь.

— Доброе утро, Нино.

— Соболезную смерти твоего брата. — Нино непривычно и по-казенному устремил взгляд вперед.

— Спасибо. — Марко прошел под изогнутой аркой входа и повернул направо к стеклянным дверям, где в карауле стояли Джузеппе и Тино, которые встретили его столь же прохладно.

Марко отсалютовал и им.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Марко. Соболезную.

— Спасибо. — Марко догадался: наверняка они знают, что Альдо был членом антифашистской ячейки, но суровые взгляды однопартийцев его не беспокоили. Он пошел к широкой мраморной лестнице и поднялся на верхний этаж, залитый солнечным светом из огромных, в пол, окон, а затем направился к кабинету комендаторе Буонакорсо, где всегда отмечался перед началом рабочего дня.

— Доброе утро, — сказал Марко Паскуале, который дежурил у арки, и они отсалютовали друг другу.

— Мои соболезнования, — ответил тот, а Марко зашагал к кабинету начальника и постучал в дверь красного дерева.

Буонакорсо пригласил его войти, Марко открыл дверь и отдал честь, но ошеломленно застыл. Шеф сидел за своим столом, а рядом с ним стоял офицер ОВРА — с лысой головой и свирепым взглядом, он смахивал на медведя. ОВРА — это тайная полиция Муссолини, сам себе закон.

Марко, охваченный страхом, подошел к столу.

— Комендаторе Буонакорсо, доброе утро. Принести вам чего-нибудь?

— Нет, — махнул ему Буонакорсо. — Садись.

— Да, синьор. — Марко сел, а офицер ОВРА, не представившись, пристально воззрился на него — плохой знак.

Буонакорсо нахмурился:

— Ты уволен, Марко. Поскольку нам стало известно, что твой брат — предатель, ты не можешь продолжать работать в штаб-квартире Fascio.

Марко отпрянул.

— Поверьте, Альдо вовсе не такой.

— Да как ты можешь его защищать? — Темные глаза Буонакорсо вспыхнули. — Он покушался на представителя закона. Он был ярым антифашистом и участником коммунистического заговора. Он перевозил оружие, намереваясь использовать его против нас.