Осада Вечного города стала тем самым событиям, благодаря которому в христианской литературе появился новый термин — Антихрист. Дело в том, что недвусмысленная вражда и ненависть к вере Христовой была свойственна знаменитому гунну с ранней юности. Почему же он повернул войска вспять, несмотря на то, что победа была так близка?

Ответ кроется в древнем предании угров, справедливо именующих себя потомками гуннов. Согласно преданию, сам Аттила и все его воины увидели в небе над Римом огромный крест с распятым на нем Спасителем. Пронзённый копьём, Иисус свалился с креста, который тотчас же рассыпался на куски, и, падая, Спаситель выглядел как дряхлый старик.

Созерцая эту картину, вождь гуннов изрёк: «Мы выиграли битву. Его царство не устоит». Вслед за тем он отдал приказ отступить от Вечного Города, но по свидетельству очевидцев само отступление больше напоминало победное шествие, нежели позорное бегство.

Но этим старинная легенда отнюдь не исчерпывается. Рассказывают, будто бы однажды, во время затянувшейся осады некий странник в чёрной одежде приблизился к шатру великого полководца. Воины, находящиеся поблизости, сперва были сильно удивлены тем, что ему удалось пройти незамеченным мимо дозорных, охраняющих лагерь, но тут же, впав в ярость, ринулись к страннику, которого сочли, по всей вероятности, шпионом или наёмным убийцей, но голос Аттилы: «Стойте, пусть войдёт», остановил их. Воины повиновались, ибо давно подозревали, что их предводитель знается с силами Тьмы, — надо сказать, это наполняло их гордостью — и данный визит может иметь отношение к его таинственным и страшным занятиям. Вождь гуннов строго запретил кому-либо приближаться к его шатру и вообще беспокоить его, доколе он сам не выйдет наружу — даже в случае неожиданной атаки противника.

Из шатра он вышел только через семь дней, и тотчас же приказал казнить дозорных, охраняющих лагерь с западной и восточной сторон, утверждая, что странник явился в лагерь с запада и отбыл через восточную его часть, а несчастные глупцы ничего не заметили и потому должны умереть.

Потом он позвал к себе некоего искушённого в чародействе галла, захваченного в плен во время одной из своих победоносных кампаний, исполняющего в войске обязанности лекаря и объяснил ему, что таинственный посетитель — никто иной, как Бессмертный Каин, с которым он разговаривал в шатре в течение недели, не прикасаясь ни к воде, ни к пище. Аттила повелел чародею-лекарю записать все то, о чем они говорили, что и было сделано.

Спустя четверть столетия Вечный Город пал, а церковь христова, со всех сторон осаждаемая ересями, лишилась полного единения, а через тысячу лет после Битвы Народов и вовсе раскололась на две конфессии — католическую и православную, причём первая почти без боя уступила завоёванные позиции отмежевавшимся от неё протестантам, а вторая вообще не имеет единого пастыря и состоит из многочисленных автокефалий, и если прав был Иисус, когда изрёк, что ни одно царство, разделившись в себе, не устоит, то слова Аттилы можно считать сбывшимся пророчеством.

Что касается документа, известного как Галльский Свиток, род венгерских князей Камеши владеет им до сих пор. Это — люди, живущие очень замкнуто. Их нельзя встретить на светских приёмах — разве что крайне редко.

Манускрипт, с которым они любезно разрешили нам ознакомиться, представляет собой настоящую библию чернокнижников. В нем излагается последовательность важнейших событий, происшедших с момента рождения земли из туманного облака, вплоть до того дня, когда столица древней ассирийской державы — город Кенеб — был стёрт с лица земли нубийскими и персидскими наёмниками, и в Вавилоне воцарился Меродах[1], что произошло примерно двадцать тысяч лет назад.

За этим последовала всеобщая деградация человечества, предсказанная Летописью, и мы до сих пор пожинаем её плоды, а кое-кто извлекает из этого немалую выгоду, но их конец будет столь ужасен, что для описания его не найдётся слов.

Удивительная история земли Мот, прочитанная много в древнем манускрипте, окончательно утвердила меня в моих намерениях — лицом к лицу встретиться с тем, что воистину заслуживает гордого имени Запретного плода. Я твердо знал — если эта встреча состоится, последние клочья пелены невежества будут сорваны с моих глаз.

Я хотел немедленно отправиться в Центральную Америку, но знающие люди убедили меня, да и сам я вскоре понял, сколь необдуманным будет мой поступок, если, стремясь попасть в самое сердце Сокровенного, я не прикоснусь прежде к другим Его граням, более доступным взору того человека, каким я тогда был — неистово верующего, но отнюдь не знающего. Мне посоветовали начать мои исследования в других районах земного шара, где я смог бы при помощи данных мне точных инструкций обнаружить интересующие меня вещи без особого труда, и лишь потом совершить путешествие в место, называемое мистиками самими Вратами в Запредельное, что потребует наличия опыта, который я смогу приобрести в менее сложных и опасных предприятиях.

В итоге я организовал три экспедиции, и, всякий раз, по возвращении в цивилизованный мир, был уверен в том, что готов посетить Юкатан с совершенно конкретной целью, и дважды меня отговаривали, приводя неопровержимые доводы. Только в третий раз, после невероятных приключений на негостеприимных и враждебных островах Ратак, когда я стоял перед чертою, отделяющей лишь на первый взгляд разумно и справедливо устроенную Вселенную от областей чистого безумия, моё желание получило безусловную поддержку.