— А что там? — Дарья немедленно оживилась. Всё же сильна в ней промышленная жилка! — Я мельком только посмотрела!

— Там, Дашенька, железорудное месторождение, которое Ванин папенька умудрился в нехоженой тайге почуять. Как? Я подозреваю, что с дирижабля.

Все уставились на Ивана. Он помолчал, слегка нахмурившись, да и сказал:

— Обсуждение сего вопроса, господа и дамы, вводит нас в область государственной тайны. Прошу вас более нигде этой темы не поднимать.

Значит, прав я. И Дарья, похоже, так подумала, потому что озадаченно спросила:

— Это ж какого размера месторождение?

— Изрядно великое, полагаю. И государь заинтересован в его разработке. Армии нужна сталь, друзья мои. А значит, нужно железо.

Даша обернулась к Серго:

— Дорогой, нужно позвонить в головную управу. Пусть пришлют специалиста. Если ртом хлопать не будут, успеют сюда, пока Илья не отбыл.

— У меня завтра утром явка на курьерский скорый, — предупредил я.

— Значит, должны успеть сегодня. Позвони, Волчок. — Даша вопросительно посмотрела на Ивана: — Можно от вас?

— Конечно, какой вопрос! — он взъерошил волосы и простёр ко мне руку. — Но я не понимаю — ка-а-ак? Коршун, как ты это делаешь?! Не то чтоб я собрался превзойти тебя в подвигах… Но это же феноменально!..

— Такова моя планида! — развёл я руками.

И все засмеялись.

А на самом деле — что? Как это выходит? Смех смехом, а хотелось бы чёткости в жизненных вопросах.

Серго побежал звонить, а за ним и все остальные деликатно откланялись. Серафима розовела и приглашала всех непременно быть сегодня на ужин. Хоть и не наша очередь сегодня дружеский кружок у себя принимать — а ради торжественного повода.

— Схожу-ка я в столовую, закажу, чтоб нам набор блюд к вечеру приготовили. Сами никак не успеем, — сказала Марта и тоже испарилась.

— Потрёшь мне спинку? — спросил я жену.

— Может, вечером? — она вдруг застеснялась. И такая милая сделалась, так бы и затискал!

— Может, и вечером. Но сейчас — незамедлительно. Шагом марш в ванную, ваша светлость! Не то я съем тебя прямо здесь.

ДОМА

Думал, полюблюсь с женой да усну — да, видать, ночью выспался. Помимо того от всех этих событий такая бодрость подступила — хоть огород копай! Серафима, глядя, что я не знаю, куда себя приложить, посоветовала:

— Ты б с ребятишками поводился хоть немного, Илюша! Когда ещё побывка будет?

А я и рад! Успел и малых на ручках поносить, и со старшим во всякие буйные игры поиграть. Часто ли я так дома-то бываю, чтоб себе в удовольствиях отказывать?

Вечер начался рано. Собственно, часа в четыре из столовой начали доставлять блюда, и весёлые князюшки, завидя накрытые столы, потянулись, как пчёлы на варенье. Шумно стало, весело.

Расспрашивали нас про боевые будни жадно, в самых мелких подробностях. Иван всё за буйную свою головушку хватался, только что волосья не дёргал:

— Ну это ж невозможно! Решительно невозможно, господа! Сбегу! Как есть сбегу!

— Сбежит, — соглашалась Маша. — Я даже не сомневаюсь. Да, собственно, я и не вижу для Вани особенного повода дома сидеть. Будто у нас охраны нет? А он извёлся весь уже, ночами во сне дёргается, команды выкрикивает…

— Да потому что это невыносимо! — Сокол надулся. — Без меня вся война кончится!

— Да! — поддержал Петя. — Как писал великий Денис Давыдов, «я люблю кровавый бой, я рождён для службы царской», а не вот это вот всё, эх…

А утром, ни свет ни заря, заявились представители от промышленной конторы Багратионов-Уральских, и с ними — кто бы, вы думали? — Денис Панкратов! Заикаться он совсем перестал, за год на производстве пообтесался и держался совсем не так, как это было при нашей первой встрече в университете. Теперь это был уверенный в себе специалист.

— Здорово, брат! — я с удовольствием пожал ему руку и сразу предупредил: — Назовёшь меня вашей светлостью или герцогом — в ухо дам.

— А как надо? — расплылся в улыбке Панкратов.

— Да как раньше, Илюхой зови. Или хоть Коршуном.

— Понял.

— Так вот, по делу. Прежде всего — сгонять бы на предполагаемое место добычи, ручками бы всё пощупать…

Я развернул на столе карты и сопроводительные бумаги, в которые Денис тут же впился глазами:

— Очень, очень интересно… Непременно пощупаем, Илья Алексеич.