Я уверен в том, что Ким Ир Сен начал бы войну еще в момент резни на Чеджудо. Но Иосиф Виссарионович не давал добро, а лидер Северной Кореи был вынужден действовать с оглядкой на Союз, очень сильно поддерживающий КНДР как в военном, так и экономическом отношении… Верховный же всерьез опасался вступления в войну США и Британии в случае, если армия Южной Кореи потерпит поражение — что грозило бы эскалацией конфликта между ведущими мировыми державами, к тому же владеющими атомным оружием.

И все же Ким Ир Сен сумел убедить Вождя. Не знаю наверняка, какие аргументы он приводил — могу лишь предположить, что в качестве главных была озвучена слабость войск Ли Сын Мана, готовность населения Южной Кореи поднять восстание против власти непопулярного президента при скором наступлении КНА… Наконец, позиция американцев по «оборонному периметру» США, включающему Алеутские острова и японский архипелаг Рюкю, а также Филиппины — Южная Корея в него уже не вошла.

Потому у советского руководства сложилось мнение, что в случае быстрого и успешного наступления КНА, США не станет вмешиваться во внутренние дела Кореи — пока сам СССР не вводит войска на полуостров. Отсюда и строгий запрет на участие советских военспецов в боевых действиях…

И ведь летнее наступление Ким Ир Сена действительно было очень успешным! Сувонская и Сеульская наступательные операции, захват признанной столицы страны… А в первом столкновении при Тэджоны корейцы разбили 24-ю пехотную дивизию янки!

Но пленить правительство Ли Сын Мана и самого президента не удалось — он эвакуировался в Пусан, куда отошли и наиболее боеспособные части армии Южной Кореи. Кроме того, американцы принялись спешно перебрасывать в Пусан подкрепления, и сумели остановить продвижение войск КНА на рубеже реки Нактонган… Да, они удерживали не более десятой части полуострова — но войска на плацдарме постоянно пополнялись многочисленными подкреплениями.

А уже в сентябре американцы сумели провести успешную Инчхонскую десантную операцию, введя в бой современные реактивные истребители-бомбардировщики F-80 и самые современные свои танки. Вначале «Першинги», превосходящие Т-34–85 по ряду показателей, а затем и модернизированные «Паттоны», способные наступать в горной местности…

И все посыпалось — как у нас летом 41-го.

От тяжелых размышлений меня отвлек возглас Чимина, штатного снайпера из группы Гольтяева; последний, к моему вящему удивлению, вооружен снайперской версией винтовки СВТ. Минуту назад Чимин сместился в хвост нашей группы, проверяя, есть ли погоня — а теперь его слова перевел мне тяжело дышащий Юонг:

— Нас преследуют… Не меньше взвода… Догоняют.

14 октября 1950 года от Рождества Христова. Горная система Тхэбек южнее Пхеньяна.

Майор Михаил Кудасов, военный советник при Корейской народной армии.

Оторвав бинокль от глаз, я с трудом проглотил вставший в горле ком — после чего глухо обратился к Гольтяеву:

— Паша, они тащат с собой два миномета — штатные британские двухдюймовки, вроде немецких пятидесяток. Только весят эти трубы всего пять килограмм в боевом положение… Нам до вершины перевала осталось всего ничего — но бойцы устали. А когда янки оседлают высоту, они нас уже на спуске минами-то и достанут, уйти не успеем… Нужно встречать. Может, твой снайпер их метров на пятьсот или хотя бы триста подпустит, а уж там?

Майор, также убравший командирский бинокль, отрицательно мотнул головой:

— Как только он первого минометчика уложит, остальные янки залягут — и тогда Чимину головы не поднять. Я разглядел у них как минимум два ручных пулемета — штатный «Браунинг» и наш, трофейный ДП-27… Плюс у американцев свой снайпер со «Спрингфилдом». Прижмут бойца огнем и минами закидают.

Я огляделся по сторонам, остановив взгляд на напряженно замершем Юонге — естественно, слышавшим весь разговор. После чего коротко приказал:

— Юонг, вам придется нести носилки по двое. Постарайтесь добраться хотя бы до вершина перевала… А там смотрите, чем кончится бой. Если американцы двинутся вперед… Попробуйте уйти. Нет — дождитесь нас.

— Товарищ майор! Прошу оставить меня…

Я прервал товарища предупредительным жестом руки:

— Если ты останешься, носилки со вторым раненым придется бросить — все бойцы майора Гольтяева нужны в засаде. Считай, что это приказ старшего по званию, товарищ капитан! Только карабин с мортиркой оставь… И гранаты.

Я успел неплохо узнать Юонга за несколько месяцев совместной подготовки — да и в бою он успел зарекомендовать себя с лучшей стороны. И сейчас я ясно прочитал на его лице неподдельное разочарование, горечь… Здоровую злость к врагу. Он осознает риски — но уже очень давно сделал выбор в пользу вооруженной борьбы за Родину, поставив жизнь на кон.

Однако приказ старшего по званию есть приказ. Юонг хмуро передал мне карабин (он взял дополнительное оружие к штатному ТТ по моему примеру), после чего снял с плеча сумку с гранатами и мортиркой.