Я аккуратно составил первый ярус. Объяснил, как ставить следующий. Хоть приличных размеров горку из бокалов сооружать не так просто, как выглядит сейчас, я не стал об этом предупреждать. Пусть потом помучаются. Вот такой я злобный Карабас! Ха-ха-ха (демонически).

— Так это же фонтан из шампанского, — разочарованно выдал какой-то знаток. — В дворянских клубах так делают.

— Так, как сделаю я? Сомневаюсь. И под руку не лезь.

— Не мешай Командору, — зашикали на скептика и заворожено уставились на меня, как на фокусника, который сейчас вытащит зайчика.

Когда последний ряд из четырех бокалов занял свое место, взял в руку бутылку. Выхватил из-под полы сюртука свой горлорез. Он теперь всегда со мной. Я, как Крокодил Данди в Нью-Йорке, заказал себе не шляться по Москве без большого ножа. Законом не запрещено, а лихих людей в древней столице с избытком.

Савраски восторженно завопили.

Резким движением, под женский вскрик, снес горлышко. Забила струя. Я осторожно поставил бутылку на центр последнего яруса. Шампанское принялось стекать вниз. Бокалы начали наполняться. Пошла вторая бутылка. Дамы, включая Анну, зааплодировали.

— Ростислав! — окликнул Робкого. — Не зевай, меняй бутылки.

Мудров-младший, не обращая внимания на промокающие рукава, поменял бутылки, сумев не опрокинуть пирамиду. И так по очереди все «снаряды», все шесть бутылок. Бокалы были почти полны. Стол залит лужей из шампанского. Но никого это не смущало. Савраски прыгали вокруг меня и радостно вопили. На нас оглядывались. Какой-то разгулявшийся ухарь подлетел и принялся меня дергать.

— Нам! Нам так сделайте! Любые деньги плачу!

— Видишь бассейн в центре зала? Сейчас я тебя в осетра превращу.

Приставака покосился на мой нож, отпрянул и исчез. Наверное, не глянулась ему идея освежающих ванн. Слабак! Снова кто-то полез. Даже нагло схватил за рукав. Я дернул плечом, освобождая руку. Оглянулся. За спиной стоял Бодрый. Приподнялся на цыпочки и зашептал мне в ухо:

— Командор! Нужно выйти на пару секундочек. С вами хочет познакомиться один человек.

— Кто там еще? — огрызнулся я.

— Пожалуйста, — взмолился Сашка. — Много времени не займет.

— Отойду на пять минут, — громко объявил я честной компании и посмотрел на Анну. — Носик припудрить нужно.

Все засмеялись. Им было не до меня, как и Анне. Расхватывали наполненные бокалы и подсчитывали, сколько же их потребуется на четырёхъярусную пирамиду. Вот же неучи! Нетрудно же подсчитать! Просто прибавить ряд пять на пять, то есть 25 бокалов.

— Пошли! — кивнул я Беленцову.

Мы покинули зал. Рядом с уборной комнатой в небольшом алькове, прикрытым бархатной портьерой, скрывался какой-то господин. При нашем появлении он вышел из-за шторы.

— Это товарищ Володя, — представил его Бодрый. — Я вам о нем говорил.

Взглянул прямо в лицо рослому молодому человеку с ямочками на щеках. Серьезный товарищ у Беленцова. Они одногодки, но этот явно из молодых да ранних. На меня смотрели, не мигая, холодно-безразличные глаза человека, привыкшего убивать. Насмотрелся на подобный типаж. Спутать невозможно. Что ему от меня нужно?

— Давайте сразу на чистоту, — начал незнакомый мне Володя с обескураживающей прямотой. — Я знаю, кто вы, каким талантами обладаете, на что способны, как далеко готовы зайти. Я же руководитель боевой дружины эсеров-максималистов. Сейчас скрываюсь. Да, мы проиграли в декабре. Но ничего не закончилось. Мне удалось сохранить и костяк дружины, и оружие, и явки. Борьба будет продолжаться. Но для нее нужны деньги. Много денег. Гораздо больше, чем вам удалось добыть в октябре.

Нехилое место выбрал подпольщик, чтобы прятаться от полиции. Как говорится, ни в чем себе не отказывайте.

Товарищ Володя догадался о ходе моих мыслей.

— Сегодня такой день, что именно здесь я чувствую себя в безопасности. Шпики сюда не сунутся. Но все же обстоятельно поговорить нам не получится. Слишком шумно и людно. Ни к чему, чтобы посторонние видели нас вместе. Вы согласны встретиться со мной в более спокойной обстановке?

— Зачем?

— Неужели не догадались?

— Допускаю несколько вариантов.

— Я хочу взять банк.

Он сказал это так спокойно и уверенно, что не могло появиться и тени сомнения: его решение твердо, отступать он не намерен.

— Я не революционер. И, тем более, не террорист.

— Знаю, — кивнул Володя. — Я и в мыслях не держал призывать вас к борьбе во имя идеалов. 25 процентов. Такой будет ваша доля.

— Удивительно. Несколько дней назад я как раз думал о подобной возможности. У меня есть своя маленькая группа. 30 процентов. Или 25 плюс загранпаспорта для троих людей.