Другое дело — анимагия. Превращаясь в чёрного дрозда, Палпатин почти не чувствовал оттока магической энергии, как будто это тело было родным. Видимо, поддержание формы обеспечивалось мировым энергетическим полем. Главный недостаток — в облике птицы нельзя было колдовать.

И это сразу же уменьшало на порядок полезность анимагии. Польза от превращения в птицу существовала ровно до того момента, пока враги не узнают о такой способности. Дальше уровень риска рос неимоверно. Не имея возможности использовать даже щитовые заклинания в животной ипостаси, анимаг становился лёгкой добычей для любого волшебника.

Хорошо хоть плюсы тоже были, и Шив не пожалел, что потратил столько сил на освоение. Он просто любил летать. Палпатин слишком привык к полётам ещё в прошлой жизни, часто путешествуя на космических кораблях. По Корусанту приходилось перемещаться на флаерах, и некоторую часть свободного времени бывший ситх проводил, тренируясь в авиасимуляторах.

Кстати, его первоначальная заинтересованность в Энакине Скайуокере базировалась на невероятном таланте мальчика к управлению всем, что летало. Когда тот ещё в нежном возрасте сумел поразить «Барышника» неймодианцев, Палпатин пришёл в восхищение, несмотря на то, что мальчик нарушил некоторые планы.

Полёты в анимагической форме над Запретным лесом доставляли Шиву массу приятных впечатлений. Но и это было всего лишь данью прошлому, потому что на достаточно длинные расстояния Палпатин, как и раньше, предпочитал перемещаться порталами. Невилл уже давно уехал в Хогвартс, и никто не мешал Палпатину экспериментировать с наследием Блэков.

В этот раз, отправившись в гости к Хагриду, он с удивлением услышал в лесу рёв драконов. Полувеликана в хижине не оказалось, но Шив почувствовал, что его деловой партнёр гуляет где-то недалеко. Через минуту, ориентируясь по громким голосам, Палпатин в форме чёрного дрозда вылетел на поляну.

Там находились огромные клетки с драконами, вокруг них сновала целая куча волшебников, а с краю поляны стояли Хагрид и высокая крупная женщина. Та была даже выше, чем лесник, и Палпатин немедленно признал в той знаменитую директрису французской школы магии. В прошлом году Шив обсуждал с леди Августой идею перевести Невилла в другую школу, и Шармбатон, где безраздельно царствовала великолепная Олимпия Максим, был одним из рассматриваемых ими вариантов.

Драконы внушали уважение своими размерами. Они то и дело пыхали огнём, пытаясь добраться до сновавших вокруг драконологов, но тех агрессия крылатых ящеров, казалось, не беспокоила. Одни маги накладывали защитные чары, другие левитировали в кормушки мясо и воду, третьи осуществляли какие-то непонятные Шиву манипуляции. Поляна напоминала разворошенный муравейник.

Палпатин решил, что сегодня Хагрид, смотревший на Олимпию Максим масляными глазками, вполне обойдётся и без его общества. Он оставил в хижине очередную партию бочек со спиртным, а сам аппарировал на площадь Гриммо, где в который раз за этот год провёл над разбором наследия Блэков очередную бессонную ночь.

Неделю спустя Шив в последний раз осмотрел особняк на Гриммо. На первый взгляд, всё самое интересное отсюда он уже забрал. Вальбурга Блэк на картине с раздражением следила за его перемещениями, но, как ни странно, молчала. Рано утром в доме объявился Сириус, но от её слов, что Керриган ограбил сокровищницу, новоявленный глава рода только отмахнулся. А когда узнал, что рыжий маг взял всего лишь книги о тёмных искусствах и вредоносные артефакты, то просто рассмеялся матери в лицо.

— Я бы их всё равно выкинул, а так он продаст их кому-нибудь в Лютном, чтобы купить себе нормальную одежду, — фыркнул Сириус. — А то его клетчатая кепка, как моя тюремная роба, только что не воняет. Заметьте, маман, он не взял ни кната из наших средств, — сказал свежеиспеченный глава рода, важно покачав пальцем перед нарисованной женщиной. — В доме не пропало ни одной монетки, маман, и в Гринготтсе мой рыжий спаситель не обращался к гоблинам, хотя я в порыве благодарности дал ему полный доступ к имуществу рода. Керриган оказался порядочным волшебником, пускай он и владеет не слишком светлой магией.

Вальбурга только заскрипела зубами от бессильной злости. Рассказывать, как рыжий маг хладнокровно пустил под нож нескольких негров, чтобы всего лишь немного улучшить состояние дома и алтаря, она не стала. К глубочайшему сожалению искусственного интеллекта, старший сын был потерян для рода, а двенадцать лет, проведённые в Азкабане, навсегда лишили Сириуса возможности иметь детей.

«Лучше бы главой стал этот Керриган, — подумала тоскливо Вальбурга. — Вот уж кто точно соответствует всем критериям алтарного камня, пусть и несёт всего лишь толику крови величайшего волшебного рода Англии».

Последняя надежда на возрождение Блэков — это договор о детях, заключённый с рыжим магом. Однако хранитель рода, после того, как немного восстановил свои возможности, проанализировал их прошлый договор и понял, что Керриган слишком легко согласился на все условия. Это было крайне подозрительно.

Сириус, обрадованный, что мать в кои-то веки не стала раздувать скандал, вежливо попрощался и поспешил в свои комнаты. Там достойный представитель рода Блэк вначале хорошенько отмок в ванне, а затем оделся как денди и аппарировал куда-то в Сохо, где, по его словам, у него были раньше какие-то знакомства.