Нужно срочно гнать в Москву и переговорить с фрязином. А то и к себе хоть до осени залучить. Ну и раз он церковь строит, то где-то кирпич берёт, значит, есть мастера. Ну, мастера не даст митрополит, скорее всего, а вот подмастерьем поделится. Ему можно пообещать витражи для новой Воскресенской церкви.

Событие сорок восьмое

Итальянец был в Кремле. Петрок Малый Фрязин. Не подвела память. На самом деле почти так прозывался там у себя Пётр Франческо только не Анибал, а Аннибале. Он уже десяток лет жил в Москве и много чего успел понастроить. В том числе и Китайгородскую стену длиной в две с половиной версты с двенадцатью башнями вдоль Неглинки. С его кстати лёгкой руки и название приняла стена, а потом и часть города. На итальянском город это citta. Ну, наши, как всегда, чуть исковеркали и Китай-город получился. А ещё совершенно удивительную по красоте церковь в Коломне.

Пётр Малым назывался не зря, карликом не был, но рост где-то метр пятьдесят пять. Юрия Васильевича с ним брат знакомил, отвёл к Воскресенской церкви и пальцем тыкнул, а потом подозвал. Сам Иван Васильевич за зиму ещё вытянулся и был ростом где-нибудь метр семьдесят пять. Малой четырнадцатилетнему Великому князю и до подбородка не доходил. Отличить итальянца от остальных мастеров, что копошились вокруг церкви, было легко, он единственный не носил бороды и единственный был одет в полосатые штаны. Смотрелись они на фоне темной одежды мастеров дико. Эдакие колорадские жуки. Оранжевая полоска с чёрной.

«Завод»???!!! — написал Иван пока не очень Грозный, а глаза выкатил и рост раскрыл Фрязин. Как же ему — ВЕЛИКОМУ АРХИТЕКТОРУ предложили завод построить. Не храм Христа Спасителя, не Собор Покрова, а завод, и не в Москве, а черт знает где, в селе мелком, название которого не вдруг произнесёшь. Коондыырьево.

— Завод. Небольшой…

Вокруг куча бояр, монахов всяких, братана свита из молодых бояричей и дворян, с которыми он скачки по улицам Москвы устраивает, пугая народ и переворачивая лотки с товаром на торгу. Как сказать итальянцу, чтобы не поняли. Чем позже в Кремле узнают, что он собирается стекольный завод строить, тем лучше. Пока знают двое: митрополит Макарий и брат, но оба пообещали языками не трепать, чтобы, как сказал им Юрий, «не сглазить».

— Как в Мурано. Чтобы vetro (стекло по-итальянски) делать. Небольшой. Кирпич нужен огнеупорный, — кто же слово витрина не знает.

Глаза у Малого не изменились. Юрий на него чуть ли один во всей Москве снизу вверх смотрел. Подрос немного за полгода, но пока так себе прогресс. Итальянец что-то промычал, но Иван руками развёл, дескать не разумею.

А чего понять фрязина можно. Стекло только-только по Европе стало распространяться, да и далеко остальным до муранского стекла. Как до неба.

«Нужна другая глина», — написал Иван, выслушав переставшего выпучивать очи италийца, написал брат.

Брата Михаила Юрий Васильевич «забыл» в Калуге. Тот рвался сопровождать, но Боровой решительно против был. Куда с раненой рукой по дороге с грязью и прочей антисанитарией? Огневица или Антонов огонь начнётся. Такой ценный кадр живой нужен. И с руками. Но сразу нехватку монаха в Москве Юрий ощутил. Брата Ивана Васильевича то нет, то занят, и пишет он в разы медленнее брата Михаила. Они с монахом договорились о сокращении некоторых слов и удалении еров всяких и прочих закорючек. Практически к языку двадцать первого века пришли.

— Есть глина, — Юрий Васильевич из пришитого по его просьбе внутреннего кармана на кафтане достал тряпицу с глиной из той ямы в Кондырево. Белая не белая, но светло-серая и уж точно не рыжая.

Пётр Аннибале принял тряпицу, развернул и потрогал глину. Та высохла за время пути немного и крошилась. Понюхал даже и лизнул её товарищ Малой.

— Molto bene. Questa e l’argilla giusta. Buona argilla. Очень хорошо. Это нужная глина. Хорошая глина, — последние слова на русском, покричав на архитектора, Иван накарябан на планшете.

Глава 17

Событие сорок девятое

Братик, мать его за ногу, ускакал. Прибежал какой-то хлыщ с красной рожей и чегось вопить начал, лишь лёгкий поклон отвесив. Иван подорвался было, но, на Юрия взглянув, остановился и написал, что сейчас подьячего пришлёт. Дебил. Тут неизвестные в Европе технологии производства огнеупорного кирпича и стекла цветного, а главное — оконного, а он подьячего. И где гарантия, что он потом в Литву не убежит или того хуже в Ливонию або Польшу?!

«Если глина очень липкая после дождя, шарик, скатанный ссыхается и трескается, но при этом валик тянется и довольно долго не лопается, то такая глина будет пригодна для изготовления кирпича», — Петро Малой ту глину, что Боровой ему привёз, изъял и замочил. Ждёт, когда набухнет. И поясняет Юрию Васильевичу некоторые тонкости кирпичного производства.

— А сколько нужно песка добавлять? — ох, как не нравился Юрию этот подьячий с лисьей мордой, чем-то немного на Крамарова похожий из фильма про Ивана Васильевича. Но куда денешься.