Мурмура мне не ответила, только посмотрела очень пристально и направилась по своим курячьим делам. Я же вошёл в дом.

На кухне сидели за столом Дмитрий и Ольга, а Настя разливала чай.

– Денис, мы тебя ждали, – сказала Настя, ставя на стол четвёртую чашку. – Нам надо быстро позавтракать и в больницу идти.

– Зачем? – я сел, глядя при этом на Дмитрия.

– Буквально час назад позвонила Наталья Сергеевна и сказала, что Владимир Семёнович полез в погреб, чтобы приготовить его к осеннему приёму овощей и разных банок с вареньем. Лестница старая, одна ступенька не выдержала, и он сломал руку, – она вздохнула и села рядом со мной. – Его в Тверь повезли, там какой-то сложный перелом. Хорошо, что рука левая, но плохо, что ему металлоконструкцию придётся ставить.

– Я всё ещё не поним… – не договорив, я прикрыл глаза. – Амбулаторный приём.

– Да, Денис, – Настя вздохнула. – Я бы тебе помогла, но я совсем ничего не понимаю во взрослых болячках.

– Примерно как я в детских, – и я посмотрел на кофе. Вот же гадство какое!

– Владимир Семёнович сможет потом приём вести и с конструкцией на руке, но пару дней придётся тебе.

– Денис, тут ещё кое-что произошло, – посмотрел на меня цесаревич. – Тобой интересовался представитель медицинского Совета некто Довлатов. Слышал о таком?

– Нет. Но разбирательства Совета мне не грозят, – отмахнулся я. – Студенты в этих разборках не участвуют, а за все их косяки отвечает непосредственный руководитель.

Почему-то эта новость во мне не вызвала никаких эмоций. Совершенно. Тем более что свои права я прекрасно знал и сомневался, что на меня будут наседать, учитывая как минимум мой статус.

– Всё равно такое пристальное внимание к тебе настораживает, – буркнула Настя. – С ним тебе так или иначе придётся встретиться.

– Я думаю, что господину Довлатову будет проще на приём ко мне записаться, чтобы о чём-то переговорить. Отстоять очередь, отбиться от страждущих, а потом уже в совершенном раздрае и эмоционально нестабильном состоянии рассказать мне о цели своего визита. В общем, если я сдохну, считайте меня героем, – вздохнув, я повернулся к Дмитрию. – Пошли, пару швов сниму.

И, поднявшись из-за стола, вошёл в комнату. Долго смотрел на стоящие у разных стен диваны. После чего повернулся к Великому князю.

– Дима, я сейчас дурацкий вопрос задам, но где, вашу мать, кровать?

Мимо меня проскользнула Ольга и принялась на стол выкладывать всё что нужно для перевязки.

– Это на самом деле очень интересный вопрос, и будь уверен, я не оставлю его просто так, – Дмитрий сел на диван. Не на мой, а на второй, он хотя бы выглядел более устойчиво. – Но пока вам с Настей придётся делить эту комнату.

– Охренеть! – я покачал головой и направился к ванне, чтобы руки вымыть перед перевязкой. – В общем так. Если случится что-то совсем непредвиденное, то я всем буду говорить, что это ты заставил меня жениться, чтобы отпраздновать упразднение Контроля.

– Жениться? – Ольга резко повернулась ко мне. – Постой, ты сказал “жениться”?

– Да, ты всё верно расслышала. И, сестрёнка, вы мне вообще выбора не оставляете, – развернувшись, я столкнулся с побледневшей Настей. – Эм-м, – протянул я, – давай ты не будешь меня бить сковородкой. Я просто обрисовал своей сестре и её мужу перспективу. Возможно, в них проснётся совесть, и они просто уедут, – сказав это, я быстро прошмыгнул мимо неё, надеясь, что все примут моё высказывание за не совсем удачную шутку.

***

– Я слышал, твой прислужник получил по суслам и вылетел прямиком на рабочее место? – Асмодей поднял неприязненный взгляд на вошедшего в его кабинет Велиала.

– Это не твоё дело, – князь откинулся на спинку стула, выразительно глядя на этого заносчивого, самоуверенного падшего ангела.

Причина, по которой Абигору пришлось рвать когти с земли под номером тринадцать, была совсем иная, чем сверхагрессивный фамильяр Фурсамиона. Но об истинных причинах бегства пока не знал никто, кроме Асмодея и Люцифера. Последний уже битый час бьётся с небесами, стараясь связаться с Гавриилом. Все достигнутые договорённости полетели ангелам прямо в пушистый зад буквально через сутки от того момента, как все бумаги были подписаны. Такой подлости от небесной канцелярии не ожидал никто, это же не Ад, в конце-то концов! Но дело сделано, и обе стороны засветились, поэтому сейчас будет важно, кто кого переиграет первым.

– Хочу тебя обрадовать, – Велиал сел напротив него, мило улыбаясь. – Если бы твой лизоблюд прошёл ворота, то он бы там и остался. Этот ваш Фурсамион напичкал дом демонскими ловушками, словно отравой для тараканов.

– А ты откуда это знаешь? – Асмодей не отводил тяжёлого взгляда от падшего.

– У меня тоже есть прислужники, – улыбка Велиала превратилась в оскал. – Я не знаю, что вы задумали с Люцифером и зачем так измываетесь над бедным демоном… —Он замолчал, а потом добавил: – Страшно сказать, но даже я до таких пыток в своё время не додумался. Вы даже на полпункта в моих глазах выросли. Всегда считал вас слишком мягкотелыми. Но это детали. Так вот, я не знаю, что вы затеяли, но хочу предупредить. В ближайшие дни я отправляюсь на землю под номером тринадцать, чтобы забрать лук. И хочу дать тебе почти дружеский совет: убери оттуда своих идиотов, если кто-то из них ещё остался в этом отсталом мирке, потому что мне будет сложно сдержаться при встрече с ними.

Он резко встал и направился к выходу. У вазы, стоящей весьма неустойчиво на тумбочке, Велиал остановился, а затем пальцем столкнул её на пол.

– Ой! Я такой неловкий! – он снова ослепительно улыбнулся и вышел из кабинета.

– А вот не был бы ты такой законченной сволочью, я, может быть, сказал бы тебе то, что успел выяснить мой посланник. А именно, что в доме у тринадцатого лука нет. Он не пеленгуется никакими радарами. Так что удачи, Велиал. Она тебе очень понадобится, если ты, конечно, и с ней не умудрился испортить отношения, – и Асмодей задумчиво щёлкнул пальцами, возвращая разбитой вазе первоначальный вид.