Горан был зол. В доме стояли затхлость и сырость, видать он простаивал чуть ли не с середины зимы. И даже две печи, в которых уже во всю горели дрова, не управятся просушить столько не то что до утра, за неделю. Тут им в помощь нужны солнце в распахнутые окна и ветер, и дюжина девок с тряпками, метёлками и горящими в глиняных плошках пучками трав. А так… хоть истопись, а лучше не станет.

Остальные тоже не сильно-то были радостны. Конечно, лучше ночевать под крышей, а не на сырой земле. Но ещё лучше, когда в доме тепло и уютно, а перед этим есть где счистить пыль и грязь с одежды, а если бы ещё и отмыться… но последнее немного подождёт. Да и хочется вытянуть уставшие ноги, а не бегать, устраивая телеги, обихаживая коней и выискивая местечко для себя.

Спать улеглись большой частью в общей гриднице, только девушек и княжон устроили в каморах наверху и княжич с ночной стражей бодрствовали в сенях, в очередь осматривая дорогу с крыши конюшни и теша себя срамными разговорами.

— А она ка-а-а-ак!.. А там у неё во! — в лицах рассказывал один, под дружное хихиканье остальных. — Как есть говорю, я потом дня два шатался. Горшком меня она всяк-так огрела.

— Так ты её, небось, совсем заморозил! Сам же сказывал, осень была, — хохотнули слушатели.

Когда очередной порыв смеха улёгся, гридни заметили на лестнице зардевшую, как маков цвет, девушку, переводившую взгляд с княжича на кружащиеся под потолком огоньки. Что делать, расступились, пригласили пройти. Она робко сошла вниз и постоянно оглядываясь, на ухмылки мужчин и теребя кончик косы, путая волосы кругом накосника, вышла вперёд, встала напротив Горана и, опустив глаза к полу, тихо проговорила:

— Княжна сердится, просила вам передать, что недовольна.

— Я вот тоже недоволен, — серьёзно, даже без усмешки, ответил он. — Что-то случилось?

Девушка помотала головой, продолжая лохматить косу и переминаясь с ноги на ногу. Ей очень хотелось спрятаться от откровенных взглядов на неё, да и просто было страшно.

— Тогда иди спать.

— А как же княжна Углеша? — девушка робко посмотрела в лицо воина.

— С сестрой я утром поговорю, — устало ответил Горан и махнул рукой, поворачиваясь к притихшему было шутнику-рассказчику. — Пора сменять, иди ты. Через пару частей часа тебя воротят.

Воин кивнул, сразу сбросив всю браваду и задор, подхватил прислоненное к стене копьё и пошел к двери. Но стоило ему выйти на крыльцо, как с порывом ночного воздуха в сени ворвался свист дозорного. Гридни подобрались и, чуть не сбив с ног девушку, выбежали на улицу. А у лестницы стало темно, ведь огоньки, оставшиеся без присмотра и поддержки создателя, осыпались истаявшими искорками.

Дозорный спрыгнул во двор и махнул рукой в сторону ворот:

— Там наши из деревни пришли, а с ними два десятка крестьян с мешками.

— Впускай. Мы их только к утру ждали, — приказал Горан. — Но раз пришли, то пусть работают.

Горан похвалил вернувшихся посыльных, перераспределил дозоры, раздал новые приказы. А когда обернулся на гостиный дом, то ухмыльнулся — над гридницей окно изнутри было освещено огоньками масляных светильников и в нём мелькнуло лицо сестры.

Утром княжич приказал задержаться. Он отобрал из числа хорошо отдохнувших ночью людей пятерых и отправил искать пропавшего Буешу. Двоим даже для этого выделил коней, а остальных — пешком. Но всем наказал вернуться часа через четыре, найдут они пропажу или нет. Недовольная княжна пока не почтила всех своим присутствием, а Горан не спешил её звать для совета. Вместо этого он отправился к девушкам-воинам, гридням старшей дружины.

Воительницы ночевали вместе со всеми, хоть и устроились, отгородившись поставленными на бок скамейками. Горан думал застать их до раздачи старшей постов на день и тихонько попросить о сестре, чтоб помогли присмотреть. Но, к своему удивлению, он застал в получившемся закутке княжну Фатту.

— Доброе утро, княжич Горан, — первая поприветствовала его волховица. — Я волновалась о вчерашнем происшествии. Есть ли новости? Может ночью вернулся?

— Увы, ночной шум — это пришли работники из деревень, за которыми двор закреплён. Но больше ничего, — княжич чуть поклонился, выказывая ответное уважение. Всё же тётка ему была симпатична по её нраву и достоинству.

— Жаль мальчика, вдруг что случилось…

— Посмотрим, — Горан чуть дёрнул плечом и повернулся к старшей над воительницами, которая уже давно стояла готовая дальше нести свою службу, разве что шлем на повой пока не надела. — Лада, отойдём, перемолвиться надо.

Женщина кивнула, и они вместе вышли во двор. Тут уже суетились люди — отъезд хоть и отложили немного, но всё равно надо было подготовить телеги, накормить и напоить вдосталь коней, проверить поклажу… Но места оставалось вдоволь и полтора десятка юношей уже разминались и подначивали друг друга, решив силами помериться и опыта набраться. Рядом с ними спорили ещё столько же желавших потешиться и посмотреть. Но княжичу всё же удалось высмотреть тихий угол, где можно было поговорить.

— Сегодня мы выедем за границы нашей волости, — начал он. — Там вроде тоже бояться не чего, да как знать. Всё же не наша земля. И хоть княжна Углеша сама мало кому уступит, всё равно надо чтобы при ней четыре стражницы-то были неотлучно. Это дома двух хватало больше для порядка и почёта, а сейчас не то. И княжну Фатту надо так же охранять, ведь она не Углеша, такой отпор не даст. А других гридней ставить сама знаешь.

— Сделаю, княжич. За княжон не беспокойтесь, чай не первый год присматриваем, знаем уже их получше их самих. Только и вы, княжич, присматривайте за княжной Углешей получше. Странная она, удумала что-то.