Огненный меч со звоном воткнулся в сочленение звеньев, захрустел, грозя сломаться, но совладал, и тьма с шипением отступила, съежилась ржавым металлом, затерялась, смешавшись с опавшими листьями. Но та часть, что крепко стягивала руки и грудь незнакомца, осталась целой, ее-то клинок и припечатал к мрамору, переводя из Ее пленников в пленники Люцифера. Однако ж мужчина и бровью не повел, а его глаза оставались закрытыми.

— Какое самообладание! — похвалил брат. Настроение его явно улучшилось, но именно в таком он и совершал каждую из своих ошибок.

«При чем тут самообладание, когда ты только что сильно облегчил его участь?» — устало подумал Михаэль и положил руку на эфес, в надежде хоть что-то исправить в случае, если предчувствия сбудутся.

— Скажи-ка, садовник, за что тебя здесь заперли, приковав на тьму?

— За то, что сумел превзойти.

— Превзойти? — удивился Михаэль, и волна возмущения накрыла его с головой, смывая осторожность и осмотрительность. — Никто не может превзойти Ее!

Брат сотворил из пламени новый меч, которым ткнул незнакомца в бок, пока еще не раня, лишь угрожая.

— И в чем же ты Ее превзошел? В выращивании яблок?

Тонкие губы пленника дрогнули в улыбке, он развернул к Люциферу голову и приоткрыл мутно-серые глаза в алом обрамлении. Сверху, как по заказу, налетел порыв ледяного ветра, погасил меч Люцифера, заставив его с Михаэлем отступить от пленника. Но листья, сорванные с дерева и поднятые с пола потоками воздуха, закружились по залу, и из их мельтешения родилось видение.

Она с теневым мечом на изготовку стояла в метре от незнакомца, пришпиленного точно таким же клинком к стволу, непривычно взволнованная, с растрепавшимися волосами, так непохожая на Свою величественную версию, восседающую на имперском троне. Позади Нее типовой андроид-врач держал на руках спящего черноволосого мальчишку — Адама. А вот девочка-монстр с теневыми наростами на голове и руках была им незнакома и внушала опасение — она как будто собиралась напасть на Императрицу.

— Ты нарушил закон! — бросила Мать незнакомцу.

Его губы разошлись в кровавой улыбке:

— Нет такого закона…

— Негласный! — Она в отчаянии взмахнула свободной рукой, но тут же опустила, поняв, что собеседнику бесполезно что-то объяснять. — Ты не должен был. Но ничего, я все исправлю… Я исправлю…

— Не смей! — закричал мужчина, но Она лишь качнула головой, не желая больше его слушать.

Послушала девчонка, все это время готовившаяся напасть, нахмурилась, недовольно скосилась на кричавшего, шумно выдохнула, и чернота посыпалась с нее на землю. Когда Она обернулась, от монстра уже ничего не осталось, а на его месте стояла Ева, того самого возраста, в котором ее отдали на воспитание Михаэлю.

— Идем! — Она протянула Еве руку, та неохотно уцепилась за нее, и все четверо скрылись в портале, оставляя раненого мужчину в одиночестве.

Видение закончилось. Листва опала. Михаэль отпустил эфес меча, чтобы ухватить за шкирку Люцифера, едва снова не бросившегося к пленнику.

— Что ты сделал? — закричал Люцифер. — Что?!

Мужчина, уже полностью раскрывший свои светло-серые глаза, снова пожал плечами:

— Спроси свою мать.

Михаэль напрягся. Нет, голос пленника звучал все также ровно, можно сказать, обыденно, без привычного пиетета, с которым к Ней обращались дети и подданные. Но не было здесь ни презрения, ни безразличная, и все же не равный говорил о равном — сильный помянул того, кто слабее. Сдержаться оказалось сложнее, чем обычно, но брата все же не выпустил, утащив вслед за собой в арку портала, а затем во дворец, где сдал гвардейцам. Ему требовалось прийти в себя и поговорить с… Смешно! Как поговорить с Той, которой больше нет? Вовремя сбежала! Как будто предчувствовала!.. И кто сказал, что Она не сделала ничего негласно запретного? Чего-то похуже того, в чем обвинила Своего пленника?

А где-то фоном почти неслышно шептал голос разума, что все возмущение Михаэля — лишь попытка скрыть страх, ведь и первый меч, сдерживающий цепь, мог потухнуть точно так же, как и тот, что Люцифер держал в руках. И кто тогда помешает незнакомцу выбраться из своей тюрьмы? Что он сделает, когда выберется?

*Надо возделывать свой сад — Змей цитирует Вольтера, «Кандид, или Оптимизм»

**Маргарита фон Вальдек — дочь гессенского графа Маргарита фон Вальдек (1533–1554) считается прототипом Белоснежки из сказки братьев Гримм.

***Алан Тьюринг — английский математик, логик, криптограф, оказавший существенное влияние на развитие информатики. В 1952 году Алан Тьюринг был признан виновным по обвинениям в гомосексуализме и поставлен перед выбором между гормональной терапией и тюремным заключением. Учёный выбрал первое. Алан Тьюринг умер в 1954 году от отравления цианидом. На прикроватной тумбочке обнаружили откусанное яблоко (а Тьюринг был известным любителем яблок), и сразу же поползли слухи, что яд был именно в нем.

Сложнее всего было привыкнуть к имени.

С телом тоже поначалу пришлось непросто. Не то чтобы оно казалось чужим, скорее, роскошной вещью, купленной за бесценок. Вроде твое — бери и пользуйся, но все равно ждешь, что вернется запыхавшийся продавец, и начнет доказывать, мол, произошла ошибка и все дела, а ты, как назло, воспитанный и жалостливый. Только в ее случае никто так и не явился, даже тот голос, который слышала в день своей смерти. Стоило прийти в себя, как вспомнила: когда ей рассказали об автокатастрофе, это он ревел в голове: «Не нужна! Никому больше не нужна!», пока она в университетском туалете кромсала руки канцелярским ножом, отчетливо понимая, что так сбежать не получится. Жаль, не задумалась, как должно получиться. Тогда ее застукал кто-то противно визжащий, настучал в деканат, располагавшийся на том же этаже, затем скорая, дурка и далее по тексту. Голос потом возвращался, но ни к чему не призывал, скорее комментировал, пока ему не надоело, и он не пропал до дня смерти. В общем, этот выселять бы не стал, как не стал никто другой, и чувство постепенно стихло и исчезло насовсем.