Я выросла в мире славы и богатства, но всегда чувствовала себя одинокой. Всё изменилось, когда внезапная трагедия унесла жизни моих родителей. Единственный живой родственник, сводный брат моего отца Макс Соколов, взял меня под опеку. Я переехала к нему и его сыновьям Тимуру и Егору в уединённый горный домик на Камчатке.
_____________
— Местным парням скучно, — говорит он мне. — А когда тебе скучно, хочется только двух вещей, а пиво не вечно.
Так они разве отличаются от других парней моего возраста? Я знаю, чем увлекаются подростки. Знаю, чего мужчины хотят от женщин. Я не хрупкий лепесток розы.
Смотрю на него, осознавая, что теперь живу с тремя здоровыми мужчинами, которые также являются частью «местных парней», о которых он предупреждает.
— Тебе не скучно здесь зимой? — насмешливо спрашиваю я, понижая голос до доверительного уровня. — Когда заканчивается пиво?
Он ухмыляется, понимая, что я имею в виду. Отличаются ли он и его сыновья от других?
Глава 1
Алиса
В доме никогда не было рисунков. Ни на холодильнике, ни на стенах. На полках нет детских книг. Никакой обуви у входной двери, и надувных кругов в бассейне тоже нет. Качели во дворе — единственное свидетельство того, что здесь живёт ребёнок.
Это дом пары. Не семейное гнездышко.
Я смотрю в окно. Как качели на дубе покачиваются туда-сюда на ветру, и рассеянно тереблю между пальцами красную ленту в волосах, ощущая гладкость поверхности.
У отца всегда было время покачать на качелях мать, а у неё было время для него. Но у родителей никогда не оставалось времени для меня. Где-то позади меня белый шум раций, надо мной раздаются шаги и хлопают двери. Полиция занята наверху, но я уверена, что они скоро захотят поговорить со мной.
Я сглатываю, но не моргаю.
Я думала, что качели для меня, когда он установил их десять лет назад. Мне разрешали на них кататься, но в действительности это были любимые качели моей матери.
Поздно ночью я наблюдала за ними из окна своей спальни. Мой отец толкал качели, и волшебство момента, радостный смех вызывали у меня желание оказаться в центре всего этого. Но я знала, что как только они меня увидят, волшебство исчезнет.
Я оставалась у окна и только наблюдала, прячась за занавеской. Что я и делаю до сих пор. Я прикусываю губу, наблюдая, как зелёный лист приземляется на досочку, на которой моя мать сидела бесчисленное количество раз. Образ её белой ночной рубашки и светлых волос, развевающихся в ночи, всё ещё настолько ярок… В последний раз это было только вчера.
Позади меня кто-то кашлянул, и я наконец моргаю, опуская глаза.
— Они тебе что-нибудь сказали? — спрашивает меня Мира со слезами в голосе.
Не оборачиваясь, медленно покачиваю головой.
— Когда ты в последний раз разговаривала с ними?
Не могу ответить на этот вопрос. Я не уверена.
Позади себя я чувствую её приближение, но Мира останавливается в нескольких шагах, когда раздаётся лязг первой каталки скорой помощи, которая скатывается вниз по лестнице и исчезает из дома.
Я поднимаю подбородок, собираясь с духом, услышав, как открывают входную дверь. Звонки и вопросы, сигналы авто. Всё больше людей прибывают к воротам, где, несомненно, уже толпятся СМИ, и видят, как вывозят тело.
Когда я в последний раз разговаривала с родителями?
— Полиция нашла лекарства в ванной твоих родителей. На них написано имя твоего отца, поэтому они позвонили врачу и узнали, что у него был рак, Алиса. — произносит Мира мягким голосом.
Я молча стою.
— Они никогда мне ничего не говорили, — говорит она мне. — Ты знала, что твой отец болен?
Снова качаю головой, всё ещё бездумно глядя на качели.
Я слышу, как её дыхание.
— Видимо, он пробовал лечиться, но болезнь была агрессивной, — говорит Мира. — Доктор сказал, что он… он не протянул бы и года, дорогая.
Снаружи поднимается порыв ветра, и я наблюдаю, как раскачиваются качели.
— Похоже… Похоже, они… — Мира замолкает, не в силах закончить свою мысль.
Я знаю, как это выглядит. Знала, когда нашла их сегодня утром. Луна, шотландский терьер моей матери, царапала дверь и просилась в их спальню, поэтому я открыла её. Мне в голову пришла мысль, что странно, что они ещё не встали, но я всё равно впустила собаку. Я увидела их. На кровати. Полностью одетых. В объятиях друг друга.
Он был одет в свой любимый костюм от Живанши, она — в платье от Шанель, в котором блистала на кинофестивале 2023 года. У него обнаружили рак, и он знал, что дни его сочтены. Она тоже осознавала это, и не могла представить свою жизнь без него.
Глаза наполнились слезами, но я быстро с ними справилась.
— Полиция не нашла записку, — пробубнила Мира. — Ты?…
Но я смотрю на неё, и она замолкает. Какой глупый вопрос.
Стиснув челюсти, пытаясь сдержать ком в горле. За все годы, проведённые в интернатах и лагерях, где меня воспитывали чужие люди, я уже не испытывала боли от поступков родителей. Но, видимо, внутри меня ещё оставалось что-то….
Они не оставили мне записки. Даже сейчас они не хотели ничего сказать. Я смахнула слёзы и обернулась, стараясь снова сосредоточиться на качелях, качающихся на ветру. Я слышала, как Мира тихо плакала позади меня, потому что знала мои чувства, ведь она была рядом с самого начала.
Через минуту я увидела её за окном, выходящей из комнаты с ножницами в руках. Она направилась прямо к качелям, поднесла ножницы к верёвке. Я сжала кулаки и наблюдала, как она перерезает её. Когда досочка упала на землю, я почувствовала, как по моей щеке скатывается последняя слеза. Впервые за всё лето я ощутила, что меня любят.