Это оказался не кто иной, как Илья Ильич Трабер. Предприниматель, антиквар, совладелец Петербургского, Лужского, Выборгского портов, и порта Бронка. Личный друг почти всех кремлевских небожителей и Собчаков с братьями Ковальчуками в частности. Миллиардер из Форбса, понятно.

Меня накрыло ностальгией. Я с ним общался, в те годы, что учился в институте. Он тогда работал барменом в «Жигулях». А я частенько там бывал, тусуясь с разного рода публикой, ну и вот с ним тоже. Возможно, он бы меня даже узнал.

Я про себя засмеялся. И кто будет говорить, что богачи далеки от народа?! Вона, летают эконом- классом, и даже получают в торец от бухих попутчиков. Еще подумал, что пьяный мужик попал.

И оказался прав. Как только открылась дверь самолета в посадочный рукав, хулиган, грубо расталкивая встающих, и стоящих в проходе, вылетел из самолета первым.

Видимо для того, что бы идущие из самолета пассажиры, могли полюбоваться, как прямо на выходе из рукава в коридор Пулкова, этого мужика поставили раком несколько упакованных бойцов в балаклавах, для обыска. На полу валялись бумажник, телефон, какие то ключи, и мужику было явно больно, но даже орать он не мог, заткнутый кляпом.

Я было подивился, что его не утащили сразу. Но тут, последним, из самолета вышел Трабер.

— Этот? — показал ему, видимо для окончательной ясности, на бывшего хулигана один из спецназовцев.

Трабер кивнул, и чувака мгновенно уволокли. Быстро и бесшумно. Меня это все почему то страшно развеселило.*

Номер в Астории я забронировал загодя, вещей у меня почти не было. Так что девчонке-портье осталось лишь проводить меня в номер, рассказывая, что только что закончился Петербургский Форум, и появились свободные места, так то фиг бы меня заселили. Заодно рассказала, кто и когда останавливался в моем номере, а под конец строго предупредила, что за курение в номере — штраф пять тысяч. Я вздохнул, дал ей пять тысяч и попросил принести пепельницу. И пошел в душ…

Татьяна Ивановна Зуева, начальник отдела в налоговой — очень и очень симпатичная девушка, просто неприлично молодая для такой должности. Курносая, с ямочками на щеках, страшно обаятельная брюнетка. По летней жаре, в легкомысленном летнем сарафане. Лишь строгий конский хвост прически намекал на официоз. Делая ее, впрочем, еще краше. Поздаровавшись, она помолчала, дав осмотреть себя, а потом сказал:

— Александр Сергеевич.У нас возник ряд вопросов по поставкам вашего предприятия для ЛАЭС. В частности, нас интересует поставка приборов ГД-201.

— И что же вас интересует? — ни на подходе, ни в коридорах, я странных людей не заметил и несколько успокоился.

— Господин Лукин — строго сказала Зуева — на момент поставки, прибор ГД-201 уже десять лет как был снят с производства. Но, по документам, новые приборы были поставлены на станцию, установлены и сданы в эксплуатацию. Не расскажете, как так получилось?

Утром я отзвонился в свою контору. Я в ней сейчас лишь пятипроцентный совладелец, уступив с отъездом основной пакет акций мендежменту. Мой бывший зам, ныне директор, сказал:

— Шеф, был запрос пару месяцев назад. Мы им дали все документы. На всякий случай, готов адвокат. Но, я считаю, это просто в Агентстве возня, ищут как друг с другом бодаться. Вы им не нужны.

Посмотрев на начальника отдела Зуеву, я с ним мысленно согласился. Что угодно, но не наезд.

— Уточните, что я должен рассказать, Татьяна Ивановна.

— Все! — категорически заявила она — с самого начала!

— Ну что ж. Двадцать шестого июня, тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, правительством СССР было принято постановление о создании Министерства Среднего Машиностроения…

— Я вас сюда не шутки шутить позвала –ледяным тоном сказала госпожа Зуева. Как то сразу стало понятно, что не зря она начальник. — будьте любезны, не отклонятся от темы беседы.

— Хорошо — вздохнул я, пожалев, что тут нельзя курить. Рассказывать уже сто раз рассказанное было скучно — в две тысячи первом году, тогда еще Минатомом РФ, была принята программа модернизации атомных станций, для продления срока их эксплуатации.

— Я же попросила вас говорить строго по существу! — эка! Она может говорить еще более свирепо.

— После вашего уточнения, Татьяна Ивановна — тоже весьма холодно ответил я — каждое сказанное мной слово, имеет непосредственное отношение к сути заданного вами вопроса. Я, с вашего разрешения, продолжу.

Дальше я, стараясь не углубляться, рассказал:

Была принята программа. В правительстве согласовали очередность и сроки простоя блоков под модернизацией. Были проведены обследования, с привлечением МАГАТЭ. Сверстан общий бюджет. Проведены проектные работы, с детализацией по объектам. И, в конце концов, утверждена дата вывода первого блока ЛАЭС из эксплуатации.