Приготовления были произведены быстро.

Конечно, человек с драконом один на один никогда не справится. Даже самый старый дракон способен чихнуть на человека так, чтобы тот в соплях захлебнулся. Нет, какой-нибудь герой из комиксов, у которого трусы снаружи трико, может отправиться в одиночку, но я-то не из таких героев. Я не настолько силен и могуч, чтобы выходить на смертный бой даже с магией живицы.

Нет, тут надо было подключать мозги, что я и сделал. Перво-наперво я быстро обрисовал устройство механизма, которое дворнику нужно было сделать в самом срочном порядке. Мужик оказался башковитый и два раза повторять ему не пришлось, он тут же вместе с Чоплей отправился творить.

Мы же с Петькой двинули в сторону магазина модной одежды, который нам указал пан Гашек. Так как время поджимало, то я не стал ждать прихода хозяев. Ведьмакам порой приходится выпутываться из разных ситуаций, а также выходить из разных комнат, в том числе и запертых. Поэтому в ведьмачьей школе обучали ещё и мастерству вскрытия замков.

Не скажу, что я очень горжусь этим умением, но порой оно очень и очень пригождается. Так оно пригодилось, когда сумасшедший колдун заперся в своей башне и собрался провести кровавый ритуал принесения в жертву пятерых похищенных детишек. У меня получилось бесшумно зайти с черного хода и также бесшумно вскрыть все замки на пути, в том числе и заряженные живицей. Колдун был немало ошарашен, когда я беззвучно возник за его спиной. Сдаваться он не собирался, поэтому пришлось сбросить его с верхушки башни, чтобы не навредил ни мне, ни находящимся в комнате детям.

Как вы понимаете — летать колдун не умел. И не умел кости сделать стальными… Потому и остался лежать дохлой лягушкой на булыжной мостовой, похожей на польскую поверхность дороги возле городской площади. Зато как были родители, чьи дети вернулись в лоно семьи…

И вот сейчас ещё одного ребёнка нужно вернуть отцу. Пусть и выросшего, но всё равно — для родителей мы всегда дети. Пусть мой папашка это и отрицает, гребаный гондон.

Впрочем, я отвлекся. Так вот, когда я вытащил манекен из магазина одежды, то Петька озадаченно посмотрел на меня:

— Дядя Эдгарт, а разве воровать — хорошо?

— Воровать, Петька, всегда плохо. Однако, если это воровство может спасти жизнь человеку, то можно такое сделать.

— То есть, меньшее зло перекрывается большим? — Петька склонил голову на плечо.

Я усмехнулся. Вот всегда эти рассуждения о малом зле и большом зле меня забавляли. Их определение зависит только от точки зрения смотрящего. И если на одно смотрит ангел, а на то же самое поглядывает черт, то и думать они будут по-разному. И дадут разную оценку.

— Петь, я сделал плохое дело, но его ещё можно искупить, а вот хозяин этого магазина потворствовал тому, что сейчас на площади томится девушка в ожидании смерти. Когда её схрямкает дракон, то вряд ли получится изыскать искупление. То есть хозяин магазина тоже виноват в смерти девушки. Он не возмущается, не идет против, а покорно принимает судьбу, ведь это не его дочь. А мы её спасаем и спасаем путем небольшого преступления. Так что…

— Дядя Эдгарт, а не получится так, что мы сейчас спасаем девушку, которая тоже была причастна к смерти предыдущих женщин? Ведь она и её отец тоже не возмущались, когда дракон жрал прежних жертв. Может, это всего лишь расплата за то, что позволил всего один раз свершиться злу?

Я усмехнулся. Мальчишка говорит правильные вещи. Однако…

— Петь, а ты не подумал о нас? Если мы сейчас молча уйдем и оставим девчонку на съедение дракону, то чем мы лучше остальных в этом городе? И мы будем причастны к тому, что ящер станет пожирать невинных и дальше! Но мы можем попытаться исправить эту несправедливость! А ради такой попытки можно закрыть глаза и на мелкое преступление.

— Мы и так будем делать преступление — отнимать жизнь у живого существа, — вздохнул Петька.

— Отнимать жизнь у того, кто отнимает сам? И если учесть, что дракон положил уже немало? Вряд ли это будет считаться преступлением. Скорее, это героизм!

— Значит, героизм — это помощь одним в истреблении других?

— Скорее, героизм — это жертвование собой ради других. Ведь мы можем уйти и тогда будем не героями, а соучастниками убийства. Но мы остались… Так кто мы?

— Мы герои, — улыбнулся Петька.

Я кивнул и двинулся в сторону площади. Петька двинулся следом.

— Слушай, я только заметил, что ты перестал заикаться, — покачал я головой. — Неужели трава-разговорник так повлияла?

— Я это… — смутился Петька. — Когда меня мавка схватила, то испугался, а потом… Потом заикание пропало.

— А скажи — заикаться начал, когда чего-то испугался?

Петька на мгновение споткнулся, а потом вздохнул:

— Это Бабайка был. После него я заикаться начал…

— Понятно, — поджал я губы. — Разберемся мы с твоим Бабайкой, дай только срок.

Мы вышли к площади, где и обнаружили дворника с Чоплей. Дворник показал на свою дочку, что была прикована к большому камню на главной площади, неподалёку от белоснежной церкви. Весьма симпатичная девушка в цветастом платьице сидела с поджатыми губами. Судя по лицу, она устала плакать и теперь приняла свою судьбу, ожидая прилета чешуйчатого чудовища.