15.5. Французы работают для «Хакке»

Рик 26 февраля 1945 года сообщает о третьем появлении за четыре месяца в Сарагосе некоего «инспектора Тиша». Очень интересно, что изучая дневник Бормана, мы в нем увидели, что Борман встречался с этим Тишем в бункере, предыдущего 19 февраля. Он, следовательно, как раз и служил связью между рейхсляйтером и Сарагосой. Впрочем, Тиш считается намного больше, чем про-стым связным. Он пользуется обстановкой и обстоятельствами, чтобы выступать в качестве стратега.

По его мнению, хотя Кёнигсберг (позже Калининград), Померания, Силезия уже потеряны или вскоре будут потеряны, но немецкий народ в целом, тем не ме-нее, поддерживает фюрера, «и мы скоро будем обладать более ужасающим, бо-лее тайным оружием, чем атомная бомба, которое и изменит ход войны». Он выступает с этим заявлением в Сарагосе 4 марта 1945, и радуется «возможностям, которые открывает во Франции страх перед коммунизмом, так как это привлечет все больше французов на сторону Германии».

В любом случае «Рик» отмечает во время собраний с января до начала апреля 1945 года, что влияние группы Сарагосы отнюдь не незначительно. В Арагоне, в Наварре, Каталонии, среди басков и каталонцев, и с обеих сторон Пиренеев их группа располагает хорошо структурированными ячейками, которые связы-ваются между собой по радио с позывными: Brot, Brot, Brot… Wasser, Wasser, Wasser… Передачи ретранслируются от Монпелье до Тарба и По, а оттуда, в Пампелюн, где на фабрике сельскохозяйственных машин в полную силу работа-ет одна из наиболее важных радиостанций. Именно там оператор в случае срочной необходимости выходит на связь с группой Сарагосы и наоборот.

В Барселоне генеральный консул Германии вплоть до дня капитуляции прини-мает радиограммы, отправляемые из Франции радиопередатчиком, установлен-ным у некоего таможенника. Другая радиостанция осуществляет передачи из французского городка Сен-Жан-де-Люз испанскому оператору в районе Сан-Себастьяна.

(Напомним, что само название сети «Хакке» стало известным только в 1960-х годах благодаря свидетельствам перебежчика Голеневского. — прим. автора.)

15.6. Ностальгия по идиллическим временам Пакта

Когда в мае 1945 года война, наконец, утихла в Европе, Зегерс очень беспоко-ился о том, останутся ли «Рик» и Гарсия верными его группе. Оба были уже увлечены этой игрой, и с обоюдного согласия и в согласовании с Тайтусом, ре-шили со своей стороны ее продолжить. Тайтуса удивительно интересовало по-литическое развитие, которое группа Сарагосы все более и более одобряла, в то время когда большинство на Западе все еще верило в прочность союза, за-ключенного между Москвой и Вашингтоном. Достаточно прочитать несколько отчетов «Рика», чтобы констатировать обратное:

10 июня 1945 года: «Согласно нашей информации из Германии, наши соотечественники в восторге от поведения русских по отношению к ним. Они организо-вали антифашистские комитеты. Те, кто вступает в них, пользуются всевозмож-ными привилегиями: лучшая пища, билеты в театр, билеты в кино… Во время войны немецкая пропаганда была логичной. В настоящее время надо учитывать реальность и не выказывать никакой враждебности…»

Транзистор еще не появился, газетная бумага в дефиците, и большие газеты дают только ограниченную информацию. Главным образом, не ту, которую наблюдатели на месте в Германии действительно хорошо знают. Не прошло и двух месяцев после немецкой капитуляции, как Советы и их первые немецкие помощники арестовывают более ста тысяч немцев в своей зоне. Двести пятьдесят тысяч в общей сложности до 1946 года, и это вовсе не доказанные нацисты: это немцы, о которых сказали, что они якобы были настроены антикоммунисти-чески и антисоветски. Генерал Иван Серов, тогда ответственный за безопасность при высшем командовании советских войск в Германии, готов даже при-казать вновь открыть одиннадцать концентрационных лагерей, включая Заксензхаузен. Зато нацисты, которые согласны служить СССР, наслаждаются всеми привилегиями режима, описанного Зегерсом.

24 июня 1945 года группу Сарагосы посещает некий француз (имя которого Гарсия не разобрал), прибывший из Испании пешком через туннель в Канфран-ке. Он объявляет, что коммунисты вынудят де Голля включить их в свое прави-тельство. Затем он выражает свою радость оттого, «что Париж щедро раздает свою помощь испанским беженцам, так как многие из наших товарищей живут при них и, вместе с ними, работают против режима Мадрида. Они резерв для завтрашних герилий».

Таким образом, летом 1945 года существуют нацисты и коммунисты, которые мечтают возобновить идиллию августа 1939 года, для того чтобы совместно действовать в гражданской войне, которую Зегерс и его друзья считают неиз-бежной, в рамках конфликта между Востоком и Западом.

Но в их мечты вмешивается дезинформация. 15 апреля 1946 года из Баварии прибывает некий человек, выдающий себя за «генерала секретного сопротивления», и утверждающий, что «многочисленные партизанские силы, хорошо оснащенные и организованные, находятся под командованием двух генералов и четырех полковников.

Они насчитывают 120 000 бойцов, которые скрытно живут в тени баварских гор, столь же долго, сколько остается нерешенной балканская проблема. Если дипломатический путь ее решения потерпит неудачу, то они рассеются малень-кими группами в Германии и в Австрии. Это организация, которая была восста-новлена Борманом».

(В 1945–1946 годах СССР и западные союзники никак не могли прийти к согла-шению о разделе сфер влияния на Балканах. — прим. автора.)

Действительно, в сентябре 1944 года Берлин поручил подполковнику СС Гансу Прютцману контролировать организацию того, что потом называли «Вервольф», то есть вооруженного внутреннего сопротивления, скопированного, по сути, с того, с чем сами немцы столкнулись во Франции, в Белоруссии, на Украине и в Польше. В западных кругах быстро распространились слухи. Но, согласно одно-му из наших источников, неопровержимому, так как речь идет о высокопостав-ленном офицере, который был связан с начальным периодом организации Бор-мана, утром 1 мая 1945 года Борман лично приказал приостановить весь проект и прекратить любую деятельность в этом направлении.