— Вот и замечательно, — радовался Троцкий, когда установку разместили на предназначенном ей месте, — теперь можно на завод каждый раз не обращаться.

Но мне в его словах слышались слова Матроскина из мультфильма каникулы в Простоквашино:

— Теперь мы вдвое больше сена для нашей коровки накосим!

— Ну а ты, что скажешь? — Повернулся ко мне Валерий Ефимович.

— А что я могу сказать, — пожимаю плечами, — дополнительные курсы для студентов надо открывать, а то их иначе к нашей работе не привлечёшь.

— Это да? — Сразу погрустнел Троцкий, — пора свои обязательства перед институтом исполнять.

Со следующей недели в расписании нашего курса появилась лабораторная работа, во время которой студенты были обязаны тащиться в нашу лабораторию и изучать процесс производства микросхем.

— Вот значит, где ты устроился лаборантом? — Подкатила ко мне наша главная комсомолка. — Решил сюда сбежать.

Это она к тому, что я открепился от комсомольской организации студентов, и зарегистрировался в головном институте.

— Ага, — односложно отвечаю я, и всем своим видом показываю, что разговор закончен.

— А тут тебе комсомольские задания поручают? — Не унимается она.

— Ага.

— Это что, ты со мной разговаривать не хочешь? — Дошло до неё.

— Ага.

— Ты из-за того комсомольского актива на меня обиделся. — Продолжает она настаивать на разговоре.

— Нет.

— А чего тогда от разговора уходишь?

— Уф, — откладываю в сторону образец, — вот скажи, Сошкина, о чём мне с тобой говорить? О погоде? Или о меню в нашей столовой? Вроде бы других пересечений у нас нет.

— Как это нет? — Удивляется она. — Учимся мы вместе, значит должны быть.

— Давай конкретней, — ухмыльнулся я, — о чём бы ты хотела поговорить.

— О чем? — Задумывается она. — Да хотя бы вот по работам в этой лаборатории.

— Посмотри вот туда, — показываю рукой в сторону группки студентов окруживших Марьину, — там сейчас Нина Григорьевна пытается информировать вас о всех тех задачах, которые решаются в этой лаборатории. Но ты решила, что тебе это не надо и гораздо интересней будет получить эту информацию от меня. А это неправильно, лично я считаю, что послушать кандидата наук тебе будет гораздо полезней, чем искать темы для беседы со мной.

Галочка обиделась на мой спич и, резко махнув на прощанье своими волосами, завязанными в хвостик, с высоко поднятой головой направилась к группе.

— Вот и хорошо, — подумал я, возвращаясь к своей работе, — а то ишь, пришла пересечения искать. Нет уж, мы движемся по разным орбитам, которые пересекаться не должны.

* * *

А жить-то в СССР стало действительно лучше и веселей. Я вот смотрю, как народ одеваться стал, и могу сказать, что в моей реальности люди одевались куда скромней. И всё это происходит на фоне затоваривания магазинов одежды. Почему происходит затоваривание? Да потому, что магазины одежды заставляют продавать то, что выпускают государственные предприятия, а они постоянно не успевают за модой. Вот, например, если года два назад люди ещё покупали узкие брюки, то сейчас мода окончательно качнулась в другую сторону, появился клёш, конечно, речь не идёт о клёшах тридцати и более сантиметров в ширину, в самой нижней части, но все же, «дудочки» покупать перестали. А вот промышленность перестраиваться и не подумала, продолжали гнать утверждённую номенклатуру. Естественно исправлять эту ситуацию кинулись многочисленные ателье, находящиеся в коллективной собственности, а так как они не могли свою работу отдавать на реализацию в магазины, то были вынуждены строить торговые палатки на вещевых рынках. Дошло до того, что иные палатки по торговой площади уже стали соперничать с магазинами. Ну и люди тоже не отставали, они практически перестали заглядывать в магазины одежды и дружно шли на вещевой рынок, где в выходные дни было не протолкнуться.

Вот и мне пришлось в субботу трамбоваться в переполненный автобус, чтобы добраться до вещевого рынка, пришло время обновить свой гардероб. На рынке я не стал соваться в первую, попавшуюся на пути торговую точку, а решил пройти подальше, помня золотое правило — чем дальше в лес, тем толще лесорубы.

Хм, однако, я с ходу наткнулся на приличную куртку.

— Какой материал? — Спрашиваю у продавца.

— Молескин, — отвечает она.

— Не похоже, — попробовал я ткань на ощупь, — молескин чуть отлив на свет даёт, а здесь отлива совсем не видать.

— Это такая обработка, — поясняет продавщица.

На самом деле мне наплевать из какого материала сшита эта куртка, главное чтобы она смотрелась нормально, но вот без претензий покупать не хотелось. А что касается цены, то здесь она назначается не продавцом, а производителем, есть такая фишка в СССР, ценник на товаре должен быть и горе тому, кто выставил изделие на продажу без ценника — нарушение правил советской торговли, за этим здесь следили строго. Всего полтора часа и я затарился всем необходимым. А самое главное приобрел кроссовки. Вдумайтесь, кроссовки в шестьдесят девятом году в СССР. Это не кеды где в качестве верха применялась материя, здесь была перфорированная кожа, и сидели они на ноге достаточно плотно, давая чувство комфорта. Фантастика.

Поинтересовался у продавцов кто производитель подобной обуви, оказалось, что выпускалась эта обувь кооперативом, который обосновался в посёлке по соседству с Зеленоградом, и в нём работает всего трое обувщиков, и дальше по секрету сообщили, что товарищи эти нам не совсем товарищи.

— Как так? — Удивился я.

— А вот так, ЗК они бывшие, — поведала мне одна из продавщиц, — и осуждены они были за серьёзные преступления.

Дальше стало всё понятно, куда бывшим зэкам податься? От них же везде работодатели стараются отбрыкиваться, вот и пришлось им организовывать свой кооператив. А если не было бы такой возможности, что им тогда осталось делать? Снова идти кривой дорожкой?