— Разведка, разведка, — махнул рукой руководитель НАСА, — а сами уже совсем думать разучились?

* * *

И все-таки школа, отнимает много времени, пусть мне не приходится тратиться на домашние задания, но сидеть в школе по пять часов и слушать все, по второму разу — мука неимоверная. А тут еще и комсомольские собрания, будь они не ладны. С трудом удерживаюсь от смеха, когда комсомольцы с серьезным выражением лица, слово в слово повторяют передовицы газет, и клеймят американский империализм, осуждая войну во Вьетнаме. И ведь не покинешь это высокое собрание, сразу обвинят в некомсомольском поведении, а это чревато последствиями. И какого черта я прежний вступил в комсомол, ведь была же возможность от него отбояриться, пока это ещё не воспринималось как демарш.

— Климов, ты опять витаешь в облаках? — Последовало замечание от учителя.

Так то его можно понять, очень неприятно, когда ученик не проявляет достаточного внимания к теме урока. Но здесь он не угадал, математика никогда не была для меня камнем преткновения, и он это прекрасно знает. Делаю виноватое лицо и изображаю раскаяние, чтобы через пару минут снова улететь в свои мысли. Второй раз замечание делать он не стал, видимо решил, что «горбатого могила исправит», а сильно наезжать на отличника не стоит.

Следом мой самый нелюбимый предмет, литература, и там учительницу совершенно не интересуют мои личные измышления о книгах Толстого, ей главное, чтобы они не отличались от официальных, то есть надо было озвучить вольное изложение всех хвалебных рецензий в отношении творчества великого писателя. А вот на физике можно и отдохнуть, эта учительница не слишком заморачивается знанием учеников, она просто тарабанила в пространство свой очередной материал и пофиг, как там школьники его воспринимают, и кто чем в это время занят. На контрольных занятиях выяснится,кто внимательно слушал, а кто «мух ловил». На физике я четко занял место за последним столом, и там уже занимался своим делом, мучил Вычислитель на предмет отработки технологии производства микросхем. Будущее я хотел связать с развитием микроэлектроники, космос стал мне не интересен, и с ним я свое будущее связывать не хотел. Начинать снова с низов как-то не в моих правилах.

А вкласс заглянула завуч:

— Извините, Николай Иванович, — прервала она изложение новой темы учителем, — мне нужно забрать Климова.

Учитель чуть поморщился, обозначая недовольство, и кивнул мне в сторону двери, давая разрешение покинуть класс. Интересно, что вдруг понадобилось от меня Анне Андреевне.

— Пойдем к директору, там тебя ждут, — известила она меня и, не дожидаясь, шагнула вперед.

Интересно, и по какому поводу, я понадобился Дмитрию Захаровичу, неужели это отголосок моих художеств? И точно, у директора в кабинете я увидел Денисова, это один из работников первого отдела в ОКБ-51, не очень приятный тип, постоянно изводил придирками работников отделов, он и меня бы доставал, но статуса не хватало.

— Твое? — Спросил представитель первого отдела, небрежно кинув на стол, красочные репродукции.

Я внимательно просмотрел все пять отпечатанных в типографии рисунков и кивнул:

— Мое.

— И как ты это объяснишь? — Изобразил он недовольство на лице.

— Что именно? — Решил уточнить я.

— Вот это все, — он махнул в сторону рисунков рукой.

Пожимаю плечами:

— А что? Разве плохо получилось?

— Получилось хорошо, — вынужден был согласиться он, — но я не о том спрашиваю, кто тебе позволил все это рисовать?

— А кто-то должен был разрешать?

— Не понимаешь, значит? — Вновь скривил он лицо, хотя, казалось бы, дальше уже некогда. — Ты в своих рисунках попытался изобразить космическую технику, и этим самым вводишь в заблуждение советских граждан.

А вот этого я не ожидал, это же надо с такой стороны меня виноватым выставить, даже сразу и не сообразишь, как возразить. Но всё-таки:

— Не знаю, что там с заблуждением граждан, — решил я прикрыться Буденным, — но комитет по космосу дал хорошую оценку этим рисункам и одобрил их публикации.

— О мнении комитета мы еще поговорим, — отмахнулся от моих аргументов Денисов, — ты же по своему незнанию мог случайно передать секретные сведения нашим врагам.

— Так вы уж определитесь, — начал закипать я, — или я раскрываю секретные сведения врагу, находясь в полном неведении относительно советской космической техники, или ввожу в заблуждение граждан СССР.

— Хм, — решил вмешаться директор, — Павел Семенович, судя по вашим утверждения, Климов действительно не знаком с ракетами, которые летают в космос и полностью полагался на свою фантазию. Разве это наказуемо?

— Не наказуемо, — подтвердил абсурдность своих претензий работник ОКБ, — но предупредить на будущее, так сказать во избежание, я обязан.

— Хорошо, — изображаю тяжёлый вздох, — я услышал ваши претензии и обещаю, что советского космоса в своих рисунках касаться больше никогда не буду.

— Ну, зачем так уж сразу, — сразу сдал назад Денисов, — рисовать покорение космоса советскими людьми не возбраняется, даже больше скажу, желательно. Но прежде чем выставлять рисунки на всеобщее обозрение, требуется согласовывать их с нами.