Город явно находился в упадке, по сравнению с той же Флоренцией. Некогда великая столица республики сейчас явно испытывала не лучшие времена, и причина была понятна: сначала долгое влияние Франции, потом взбунтовавшаяся Корсика, затем Альфонсо V захвативший Сардинию, и под конец богатые колонии в Леванте были захвачены турками. Потеряв источники дохода, Генуя быстро стала терять авторитет и то, что я сейчас перед собой видел, было лишь блеском былой славы.

— Ваше сиятельство, неделя и ваш заказ будет готов, — обратился ко мне глава гильдии ткачей, после долгих раздумий, — но из-за срочности, будет дороже стоить. За десять гамаков возьмём с вас двадцать флоринов с нашим материалом.

— У вас три дня и пятьдесят флоринов оплаты, — сделал я ему контрпредложение, — работа не сложная, просто привлеките к ней больше людей.

Глаза главы цеха сильно округлились, так с ним видимо ещё никто не торговался, обычно прося занизить цену, а не повышая её.

— Тогда нужен аванс, ваше сиятельство, — с запинкой сказал он, — хотя бы десять флоринов.

Я поднял руку и Алонсо молча достав походный письменный набор, открыл чернильницу, достал перо, поставил в векселе банка Медичи сразу всю сумму в пятьдесят флоринов, спросил имя главы цеха, вписал его и отдал мне на подпись. Когда я подписал, он отдал его поражённому главе со словами.

— У вас три дня уважаемый.

Тот, смотря на вексель, быстро закивал головой, и мы гордо удалились, а уже в повозке рассмеялись.

— Я смотрю, и ты сам научился тратить деньги с поистине графским размахом Алонсо, — посмеивался я над тем, как он не стал мелочиться и выписал вексель сразу на всю сумму, как это сделал бы и я сам.

— Так это же ваши деньги, синьор Иньиго, — философски заметил он, — я уже понял, что если вам что-то нужно, то вас бесполезно отговаривать, проще согласиться и сделать это.

— Вот! Золотые слова, учись Бернард! — показал я пальцем на Алонсо хмурому швейцарцу.

— Я скажу просто — транжира вы, сеньор Иньиго, — проворчал он, — к чему эти траты, если мы на корабле всего несколько недель?

— Ладно Марта со мной в каюте, всё же женщина, а её дети? А наёмники? А вы в конце концов? — покачал я головой, — к тому же, мы гамаки заберём с собой, думаю я, это не последнее наше морское путешествие.

— Ну если только так, синьор Иньиго, — покачал головой обычно рачительный швейцарец, считавший каждый гросс.

Не стало удивлением также то, что заказ был выполнен в срок, такого качества, какое я и заказывал, а также привезён на корабль и вручён мне с заверением, что они готовы произвести ещё. Я собирался было отказаться, зачем мне ещё гамаки, но тут прибежал капитан и с выпученными глазами стал умолять меня сделать такое же чудо и для его команды, а он за это сделает мне двадцатипроцентную скидку за проезд. Прикинув по деньгам, что это выгодно, я согласился и дозаказал ещё гамаков, которые обошлись мне даже дешевле первой партии.

Когда мы вышли в море, всю солому и вонючие матрасы выкинули за борт, а доски отдраили и почистили. Висящие над полом в гамаках моряки лежали сначала не шевелясь, тестируя, как они качаются вслед за качкой корабля, а потом последовали ещё более смелые эксперименты с тем, как можно из этого спального места вообще выпасть.

Дети Марты так вообще были в полном восторге от новой забавы и весело раскачивались, ничего не боясь. Но на всё это уже я не смотрел, а ушёл на верхнюю палубу, где Алонсо поставил небольшой мольберт, и я решил порисовать, поскольку дорога предстояла и правда длинная, а так я здорово сокращал себе время, будучи всё время занят.

13 июля 1457 A . D ., Валенсия, королевство Арагон

Молчаливая городская стража подошла к ломбарду, возле которого толпился народ. Увидев людей в доспехах и знакомых сюрко, все насторожились и на всякий случай широко раздвинулись, чтобы они могли спокойно пройти. Седоусый сержант, достал из мешка молоток, лист плотной бумаги, гвоздь с широкой шляпкой и поплевав на остриё гвоздя, парой ударов прибил бумагу прямо на двери заведения. Полюбовавшись на дело своих рук, он повернулся и вместе со своими солдатами пошёл к следующему ломбарду, поскольку ему предстояло за сегодня прибить ещё двадцать подобных приказов.

— Дядя, — с улицы, дождавшись, когда уйдет городская стража забежал взволнованный мальчик, — стража прибила к нам на дверь приказ о закрытии.

— Как? — старый иудей изумлённо поднял взгляд на племянника, — почему?

— Не знаю дядя, но они пошли дальше, и прибили такой указ к ломбарду семьи Шамес, — показал паренёк пальцем на улицу.

Иудей, сердце которого тревожно забилось, поднялся со своего места и вышел на улицу, смотря на то, как клиенты, видя приказ магистрата города, быстро расходятся. Рисковать свободой или штрафом не хотел никто.